Анекдот № 61901

Отчет правительства Чечни перед Счетной палатой РФ о расходовании
бюджетных денег.
·На первое время — 2 млрд.
·барьба с ниграматнастю — 10 млн.
·Свадьба сына племянника брата сестры жены отца дедушки матери внука
помощника заместителя главы администрации Чечни — 10 млн.
·На восстановление папахи Кадырова после свадьбы — 1 млн.
·Скупка оружия у федеральных сил, чтоб не уходило к ваххабитам — 10 млн.
·На официальную пропаганду (кричалки, дразнилки, обзывалки) — 10 млн.
·Благотворительный концерт Элтона Джона в Гудермесе (предоплата) — 100
млн.
·Освобождение Элтона Джона из плена (выкуп, предоплата) — 100 млн.
·На восстановление гор — 10 млн.
·На восстановление деньгопровода "Москва — Грозный" — 10 млн.
·Откат бюджету РФ — 50 млн.
·На поиск нефти — 1 млн.
·На поиск добытой нефти — 10 млн.
·На подключение Чечни к Интернету (компьютер, тротиловый шнур) — 1 млн.
·Подготовка команды КВН "Чеченские весельчаки" — 1 млн.
·На стипендии чеченским студентам в Сорбонне и Оксфорде — 1 млн.
·На съемки "Убойной силы-3" — 3 млн.
·На съемки "Убойной силы-4" — 4 млн.
·На съемки "Убойной силы-5" — 5 млн.
·На издание всечеченского боевого листка "Мирная Ичкерия" — 100 млн.
·Соблюдение международных норм (10 млн. за норму) — итого 100 млн.
·На непредвиденные расходы (пенсии) — 500 тыс.
ИТОГО: надо еще много.

Взято с

— Алло, это булочная?! К вам бублики поступили?
— Да, поступили.
— Вот видишь, сынок, даже бублики поступили!..

Когда 15% человечества называет свои ценности общечеловеческими, это как-то немножко странно для остальных 85%.

Когда был развал начала 90-х, правительство отвлекало народ от депрессии и пьянства целителями, инопланетянами, барабашками, карате и йогой.
А сейчас, похоже, только котами.

Кулинарное училище. Вопрос на зачёте: Сколько жарят курицу?
Ответы учеников.
Света: — Минут 20-25.
Даша: — Пока мясо не станет легко протыкаться.
Вовочка: — Всё зависит от петуха!

Когда в очередной раз слышишь от властей про очередной "братский народ", невольно хочется спросить: "А мы-то вам какой? ".

Один мой знакомый зашел в аптеку за лекарством.
И пока ждал — услышал такой вот диалог между покупателем и аптекаршей:
— У вас презервативы есть?
— Есть... разные...
— А какие именно?
— Да всякие: пахнущие, ребристые, с пупырышками и даже со вкусом...
— Как это "со вкусом"?
— У них вкус малины, клубники, шоколада..
Покупатель, немного подумав, протягивает ей 10 тысяч:
— Дайте парочку вкусовых...
— Каких именно?
— На ваш вкус...

Хорошенькая девушка может носить почти все или почти ничего.

Было это году в 94, когда только начали в Москве день города с первыми
выходными сентября совмещать, а по палаткам коммерческим Абсолюта
польского было хоть залейся. В происходящем я принимал самое
непосредственное участие, поэтому уверяю, что все рассказанное мной
есть истинная правда. Так вот, собрались мы небольшой компанией
1 сентября отмечать, а за одно и приближение великого дня города.
Были среди нас и студенты, были и ребята, у которых денежки водились,
но пили все, надо сказать, как лоси. Подружки, конечно тоже с нами были.
Затарились мы значит Абсолютом, и подались на квартиру к другу моему
Сашке. На Таганке он тогда жил. И вот в разгар праздника, когда доза
каждого уже преодолела отметку в 350 грамм, и уже начинала подбираться
к 400-м, родилась в массах лихая идея: на мотоцикле покататься. Девушки
наши разумные и малопьющие пытались всячески остановить нас и удержать,
но мужская хитрость и настойчивость одержали верх. И вот Сашка за рулем,
потому как на ногах стоял крепче, а я пассажиром, на Сашкином же Урале
соло летим по шоссе Энтузиастов, выкрикивая фразы из Безумного Макса типа:
"Я машина самоубийства, работающая на бензине", или "Я качусь быстрее,
чем пара игральных костей – вам не догнать меня, легавые!". Догнали.
Хотя ловили долго… Сашка пошел разговаривать, а я остался Урал держать.
У меня под ногами земля качается, Сашка тоже идет весьма неровно.
Остановился он на почтительном расстоянии от гаишника, и разговор,
значит, такой происходит:
— Так, пьяненькие!!
— Ну, товарищ лейтенант… Трезвые, трезвые совершенно. Неделю! В рот
спиртного не брали…
Тут со мной случается страшное: земля приняла критический наклон, и я,
не справившись со своим весом, а тем более с весом Урала, на заднем
плане этой милой беседы с инспектором, плавно падаю набок.
Сашка остается с раскрытым ртом…
— Ну вот… после некоторой паузы отвечает на это лейтенант – ни кто же
не говорит, что пьяные – пьяненькие!
И надо же: отпустили нас! Видно тронута была этой сценой душа инспектора.
Сашка мне потом говорил:
— Ну, у меня просто все аргументы враз пропали! Надо было тебя как Урал
на подножку поставить…

Оштрафовали за ложный вызов. Месяц назад от соседа ушла жена, из его двери чувствуется жуткий смрад, я думал, он с горя повесился, и труп разлагается. Вызвал полицию. Вскрыли дверь. А там гигантская куча грязных носков и полная раковина немытой посуды.

Маленькая девочка нашла осенью в лесу больного ёжика. Всю зиму она заботилась о нем выхаживала его, поила и кормила. А весной у ёжика выросли крылья он забрался на форточку и улетел.
Девочка посмотрела вслед улетающему ёжику и грустно сказала:
— Да это, бле@ть, не ёжик, это х/йня какая-то!

— Вадик, с какого перепуга ты решил, что если меня зовут Татьяна, то в
День студента я тебе дам?

— Я билеты купил! На 7е декабря.
— О как! А без билетов теперь в седьмое декабря не пускают?

Когда к власти пришел Хрущев, на памятнике Минину и Пожарскому появилась надпись"Глядите, князь, какая мразь в Кремле сегодня завелась! "
Сегодня этой надписи не хватает как никогда.

Когда кончились тосты:
Если выпивать рюмку водки каждый раз, когда на совете безопасности ООН говорят: "глубоко обеспокоены", можно нажраться в говно за 10 минут.

Тут были истории про то, как студенты Московского
Физико-Технического института отмечали первое апреля. Приколы
разные, влоть до останавливания электричек. И так все это достало
местных ментов, что они на последнее первое апреля тоже решили
"пошутить". Сам я под эти шутки не пропал, так как сидел в общаге,
а мой знакомый часа в три ночи пошел с команией стены расписывать,
таблички перевешивать и т.п.
Их поймали, посадили в "бобик", объезжавший студгородок
(прихватили за компанию и тех, кто был вообще ни при чем), отвезли
на кладбище (в пяти километрах), высадили поодиночке в разных углах
и уехали.
Представьте себе картину: ночь, темно, кладбище. "Эй, Вася, ты
жив? Ты где?",— кричат от одной могилы. "Да тута я!",— отвечает
другая могила. "Люди,ау!",— кричит третья могила.
Прям, как в анекдоте: "а чего нас бояться?"

С наступлением холодов отношения Европы и России всегда заметно теплеют.

— Я люблю тебя.
— Спасибо.
— По правде говоря, я ждал другого ответа...
— Большое спасибо?

Почему русские не ходят в больницу? Потому что у русских две болезни — х...ня и п...дец. П...дец совсем не лечится, а х....ня сама проходит.

Приехали в армию новобранцы. Их ведёт комвзвода по полигону, где прыгают с парашютом и говорит:
— Видите вон там самолет кругами летает?
Те рты открыли:
— Да, да.
— А вон, видите, группа выпрыгнула. Летят, летят, вот парашюты раскрыли на высоте 1000 метров, летят, летят, вот, упали, побежали. Это солдаты по полгода отслужили и вы такими будете. А вон, смотрите, из того же самолёта вторая группа выпрыгнула. Летят, летят, вон, парашюты раскрыли на высоте 500 метров, летят, летят, упали, побежали. Это наши солдаты, они по году отслужили, и вы такими через год будете.
Те ещё больше рты раскрыли:
— О-о-о-а-а!
— А вон смотрите из самолёта третья группа выпрыгнула, летят, летят..., летят, летят..., упали побежали! Видели?
— Да.
— Так это наши дембеля понтуются!

Рома прямолинеен и прост. Рома добр и отзывчив. Рома наивен, безобиден и
неподкупен. При этом он жмет с груди сто тридцать килограммов, и держит
прямой удар в челюсть зимним ботинком.
Еще Рома — гитарист. Понятия: "субдоминанта", "пентатоника", и
"арпеджио" ему понятны как механизатору трактор. А потому душа его
восхищенно трепещет при одной только мысли о прекрасном. И, как всякий
скрытый лирик, склонный к меланхолии, Рома рассеян как сурок после
спячки. По этой причине он неизбежно попадает в нелепые истории.

В один из ясных апрельских выходных, Роме, по коллективной просьбе
ближайших сродственников, пришлось вскапывать гектар чернозема на одном
из полупозабытых участков дальнего Подмосковья. Вдохновленный
перспективой быть полезным обществу, Рома с утра освежил себя двумя
стаканами розового портвэйну, и отправился на вокзал, переполненный
самыми благородными намерениями.

...В сенях деревенского дома уютно пахло мышами и валенками. Печь
распространяла ароматы нехитрого крестьянского хлебосольства — бабушка
встречала трудолюбивого внука. Рома вылил в себя граненый стакан
очищенного картофельного самогона, крякнул от удовольствия и закусил
миской горячих щей. Выпивая второй стакан, произнес: "много нельзя, еще
работать", закусил сковородкой жареной картошки с салом и луком, и
поднялся с лавки. "Сытое брюхо к работе глухо! ", резонно рассудил Рома,
опрокинул в себя еще один стакан, взял в сарае лопату, и направился к
пашне.

Ласковое весеннее солнышко осторожно трогало желтыми пальцами первую
нежную зелень. Пернатая лесная живность без устали восславляла в звонких
своих кантатах пробуждение природы. От созерцания такой благодати Рома
замлел и преисполнился чувствами самыми тонкими. Ловко вычислив
местоположение своего земельного надела, он с жаром принялся за работу.
Работа кипела, и вместе с работой кипела молодая кровь. Струился с
могучих плеч горячий пот, наполняя почву крепко концентрированным
тестостероном. Охваченный трудовым энтузиазмом, Рома был подобен
небольшому сельскохозяйственному трактору, оставляя за собой метры
вспаханного чернозема.
Настораживало одно: малознакомые хмурые колхозники задерживались иногда
у ограды и подолгу глядели на каторжный Ромин труд – не то любуясь, не
то завидуя.
Останавливаясь, чтобы перевести дух, и утереть со лба пот, Рома
улавливал краем уха обрывки чужих подозрительных фраз:
"... москвичи совсем обнаглели... приезжают, и присваивают себе,
понимаешь... а попробуй скажи чего – убьют еще, не дай бог... " "О ком
это они?... – мучался Рома — Надо же какие, оказывается, москвичи
мерзавцы... Приезжают, чужую землю захватывают... нет равновесия в
мире..." Но никто так и не подошел к Роме, не пожал ему трудолюбивую
руку, не предложил папиросы, и не поведал о безграничной наглости
столичных негодяев. Один только раз вредная старушка с авоськой
окликнула его, да и то не по делу: "Эй, парень! Ты чего тут? Тебя кто
нанял-то?.. На кого работаешь, ась?.. "
Оскорбившись, как всякий порядочный человек, которому наплевали в душу,
Рома решился на грубость: "Бабуля, вам какая разница? Идите-ка вы домой,
кушайте пироги, нянчите внуков, чего вы пристали-то ко мне?.. Не видите
– работаю? " И Рома демонстративно вонзил в землю штык лопаты. Старушка
еще с минуту пожевала губами, пошамкала что-то о безнравственности
молодежи, и отправилась восвояси доедать пироги.
Нет, не такого к себе отношения ждал Рома, отправляясь на утренний
подвиг. Ждал он, что пропахшие порохом и махоркой ветераны похвалят
Екатерину Петровну за такого сознательного внука, а молоденькие
деревенские барышни, пробегая мимо, станут стыдливо краснеть в платочки,
украдкой любуясь на его крепкую мускулатуру.
Солнце окрасило верхушки деревьев в багряные тона, когда усталые руки
подняли и перевернули последнюю лопату целины. С чувством абсолютной
гармонии с самим собой, Рома отправился обратно, положив на плечо
черенок, как солдат винтовку после сигнала о конце атаки, когда тяжелый
бой уже закончился, и разрешено курить.
Бутыль очищенного самогона и горячий ужин окончательно примирили его с
непроходимой бесчувственностью местного населения, и он, с осознанием
собственного благородства, в одиночестве отправился почивать на сеновал.

Утро началось странно. Рома отряхнул с себя сено, размял суставы и,
мужественно преодолевая враждебную муть в черепной коробке, отправился
на поиски капустного рассола. Готовый к неизбежным бабушкиным похвалам,
предвкушал Рома поощрение, оформленное в виде обильного завтрака,
сдобренного крепкой медовой брагой, и, может быть, даже знакомством с
Варей – внучкой доярки Марии Захаровны. Варя была студенткой
медицинского училища — опрятной рыжеволосой полнушкой, приехавшей на
каникулы подышать чистым деревенским воздухом. И чудилось Роме, будто
давеча она бросала на него из-под косынки самые призывные взгляды.
Однако вместо дымящегося ломтя баранины, Рома получил на завтрак
пережженную яичницу и стакан пустого чая. Тревожило печальное молчание
бабушки. На осторожный недоуменный вопрос что же произошло, Рома получил
ответ, оглоушивший его с беспощадностью пыльного мешка: "Да вот, думаю,
у иных уж и посажено все, а у нас и огород-то перекопать некому... ". От
неожиданности Рома чуть не сел мимо табурета. Хрустальная мечта его
покачнулась, опрокинулась, и лопнула с оглушительным звоном. "Как же
так... как же, бабушка?... " — бормотал он, мучительно сглатывая вязкую
слюну и выковыривая из пластилиновой памяти подробности вчерашнего дня.
Вывести Рому из душевного равновесия несложно – через минуту он уже
начал сомневаться – не приснилось ли ему давешняя пахота... Екатерина
Петровна долила масла в отчаянный огонь смятенной души: "Тут заходила
поутру Захаровна – говорит, как был ваш огород в лопухах третьего дня,
так и стоит нонче".
Несправедливость и жестокость мироздания опустились на Ромины плечи
гранитным утесом. В горле запрыгал отвратительно-горький комок
незаслуженной обиды. Только колоссальным усилием воли удалось ему взять
себя в руки.

— А это откуда же, бабуленька?.. – в отчаянии возопил он, демонстрируя
Екатерине Петровне мозоли на ладонях.
— Да вот уж не знаю – мож бутылку со стаканом так крепко
держал... Ладно, пошли, что ли, поглядим, чего ты тама накопал...

Всю дорогу до колхозных полей Рома украдкой ощупывал ладонями голову,
чтобы убедиться в сохранности ее твердых тканей. Не обнаружив признаков
размягчения затылочных и лобных долей, он с удовольствием отметил, что
пока в состоянии адекватно оценивать происходящее. Ведь вот — околица,
вот – поля, вот – первый поворот направо. Покосившийся плетень, сарай,
крапива перед калиткой. Значит, Захаровна или ошиблась сослепу, или
нарочно оклеветала потенциального охмурителя своей ненаглядной внучки.

— А вот это что?.. Что тогда вот это?.. – счастливо загомонил Рома,
указывая трудовым перстом на добросовестно перевернутые комья жирного
чернозема. Чувства самые теплые хлынули в Ромину душу, и до него даже не
сразу докатился смысл бабушкиного вопроса: "А для чего же это ты,
внучок, соседский участок вскопал, а?.. "

Мир перевернулся, враз сделавшись враждебным и неприятным. Чернильные
тучи закрыли солнце и гадко захохотали. Спина ромина похолодела, и
неприятно заныло под ложечкой. Это значит – что?.. Значит все напрасно,
что ли?. Никакого подвига, славы, и рыжей Вари?.. Нелепость. Опять
нелепость и гнусь – где же ты, о справедливость?...

Конечно, оставалась еще робкая надежда, что доброе дело все-таки
сделано, что у соседей, к примеру, в семье все поголовно инвалиды, и
перекопать такую прорву земли там совершенно некому, а теперь вот они
смогут посадить репу, и не умереть в будущую зиму от голода... Но
последнюю надежду вдребезги разбил незаметно подошедший дородный
краснолицый дядька при бороде и тельняшке, представившийся соседом.
— Спасибо, конечно, Рома, за труды, только он давно уж перекопан был,
наш участок, и овсом засеян...

Рома распрощался с последней надеждой на справедливость, нанял на весь
свой аванс цвет местного пролетариата, который, в конце концов, и
взборонил все, что надо, но уже, конечно, не так качественно...

Мальчик гулял по друмучему лесу,
Громко он пел развеселые песни,
Мишка услышал и мальчик пропал,
Зверь что такое веселье не знал.

— Забудь все чему тебя учили в университете! — Сказали мне при устройстве на первую мою работу.
— Без проблем! — сказал я, протягивая свой диплом со средним баллом 3.5

Отец намедни рассказал: в начале 60-х он, вместе со всем курсом
института, имел удовольствие пребывать на военных сборах. Командовал ими
некий сержант Котещюк, широко известный в узких кругах командой:
"Вправо, по одном, в столову шагом марш!". Так вот командовал Котещюк,
надо сказать, в лучших традициях советской армии, т. е всячески выражал
свое искреннее уважение к студентам вообще, и к их армейским навыкам в
частности. Естественно, что благодарные студенты искали способ выразить
вышеозначенному свою признательность.
Однажды вечером кто-то рассказал, что если переливать воду над ухом у
спящего человека, то тот непременно должен обоссаться. Идея прошла на
ура и была единогласно принята к исполнению. Дождавшись, когда сержант
уснет, отец и его друг принялись лить воду из одной алюминиевой кружки в
другую, сначала тихо, а потом все громче и громче. Никакой реакции -
сержант даже на другой бок не перевернулся. Через 20 минут подуставшие и
отчаявшиеся злоумышленники отправились спать.
На следующее утро все были поражены необычайно благостным видом
проснувшегося сержанта. На осторожные распросы о прошедшей ночи Котещюк
довольно зажмурился и сказал: "приснилоь мине, хлопцы, шо я домой в
отпуск приехал и мы с батей самогонку разливаем..."

В мединституте професор принимает экзамен у тупой студентки. Стучит себя по лбу:
— Ну! Вот здесь, где я стучу! Как эта кость называется?!
—лобковая.
— М-да. Вы хоршо подумали? Еще раз спрашиваю, как называется эта кость?
— лобковая.
— Хорошо! Тогда ЭТО что, по вашему?!
И дергает себя за нос.

Был (и есть) на Военной каферде Самарского Политеха капитан П. И было
капитану П. впадлу, что все офицеры на военной кафедре Политеха — старшие,
тo есть от майора и выше, с большими звездочками. А он, П., младший. И
звездочки у него маленькие, хучь их и четыре, и просвет один-единственный.
И от этого капитан П. был зол как черт на весь свет, а на нас,
студиозусов, и того пуще. (Справедливости ради следует сказать, что
дали-таки П. майора, но изменил ли он свое мировоззрение — не
знаю.)

Читал П. ОУКСО. Кто не знает, Организацию, Устройство и Конструкцию
Стрелкового Оружия. Для нас, оружейников, предмет профильный и, как
следствие, весьма геморроидальный при сдаче экзаменов.

Итак, ведет П. ОУКСО. Мерно прохаживается тудыт-сюдыт, сапожками
хромовыми поскрипывает, голосом поставленным вещает. И вещает что-то до
огнезденения интересное: то ли конструкцию выбрасывателей, то ли
устройство автоматики со свободным ходом ствола, — в общем, хрен разберешь.
А "война" в Политехе располагается в здании бывшей церкви, сама же
Ауд. 13, в которой и происходит действо — прямехонько под куполом.
И звучные раскаты капитанского голоса мечутся, отражаясь в куполе, аж
окна звенят.

Студенты — молчок, конспектируют за П., только перья поскрипывают. И
тут один студент (ну, я настоящию фамилию называть не буду, чтоб
студент, ныне, кстати, в Инете присутвующий, не был на меня в претензии)
по фамилии (пусть будет) Ящерицын, не сдержав могучего порыва, pardon,
рыгнул. На зависть рыгнул, такая отрыжка — штучная. И перекрыла эта
штучная отрыжка могучие раскаты командирского голоса, и стала она
метаться и прыгать под куполом, озорно позвякивая оконными стеклами.

И все замерли. И П. тоже замер. И когда последний отзвук ботырской отрыжки
затих, лицо П. налилось сочным багрянцем. И пророкотал сей муж сурово:
"Встать, кто рыгнул!" Смутившийся Ящерицын поднялся во всеь свой прекрасный
ставосьмидесятисантиметровый рост. П., страшно вращая зенками, спросил:
"Фамилия?!..." — "Ящерицын..." П., то ли не расслышав, то ли желая получить
от бойца ответ четкий и внятный, каким он и должен быть по уставу,
повторил: "Я спросил, ФАМИЛИЯ!!!" — на что получил-таки ответ: "ЯЩЕРИЦЫН!"

П. развернулся и, чеканя шаг, направился к кафедре, где лежал разверстый,
аки лоно падшей женщины, взводный журнал. В такт резонирующим под куполом
шагам стал листать он сей кондуит и, найдя нужную страницу, уставил перст
на столбец с фамилиями, каковой перст стал постепенно и неумолимо продвигать
вниз. И дошл перст до фамилии Ящерицына. И увидили мы, простые студенты,
как свершилось в бывшей церкви Чудо Господне — в лице капитана П. появилось
человеческое выражение. И спросил капитан П., даром что не сглатывая
суровую скупую слезу, и само Разочарование глаголело устами его:

"Ну что же вы, Ящерицын? Имеете оценку "четыре" — а рыгаете..."

Все!

— Коллега, вы слышали новость, Минобр России собирается переводить вузы на подушевое финансирование. Похоже, вскоре в российских университетах не будут выгонять за неуды?
— Таки будут, коллега, но только преподавателей, которые эти неуды будут ставить.

Раздавал Бог носы. Грузин говорит:
— Ну, мнэ такой выдэляющийся!
Дал ему Бог нос с горбинкой. Русский:
— А мне чего-нибудь простенькое, родное.
Дал ему Бог нос картошкой. А тут Еврей подбегает:
— О, Господи, чего даешь?
— Носы.
— И почем?
— Даром.
— О, дай мне и побольше, _побольше_!..

— Лучший способ успокоить девушку, когда она в истерике -
поцеловать ее, — объясняет психиатр студентам.
— Подскажите, профессор, а как проще всего довести ее
до истерики?

— Может героин попробуем? Всё лучше, чем сопромат учить.
— А ты откуда знаешь? Учил, что ли?

Когда смотришь по ТV съезд "Единой России", приказ Сталина о расстреле большинства делегатов съезда ВКП(б), перестает казаться таким уж чудовищным.

Объявление: Куплю ракету класса "Земля-Земля" и точные координаты места
проведения проекта "Дом-2".
Veland88