Анекдот № 61888

Когда к власти пришел Хрущев, на памятнике Минину и Пожарскому появилась надпись"Глядите, князь, какая мразь в Кремле сегодня завелась! "
Сегодня этой надписи не хватает как никогда.

Когда кончились тосты:
Если выпивать рюмку водки каждый раз, когда на совете безопасности ООН говорят: "глубоко обеспокоены", можно нажраться в говно за 10 минут.

Тут были истории про то, как студенты Московского
Физико-Технического института отмечали первое апреля. Приколы
разные, влоть до останавливания электричек. И так все это достало
местных ментов, что они на последнее первое апреля тоже решили
"пошутить". Сам я под эти шутки не пропал, так как сидел в общаге,
а мой знакомый часа в три ночи пошел с команией стены расписывать,
таблички перевешивать и т.п.
Их поймали, посадили в "бобик", объезжавший студгородок
(прихватили за компанию и тех, кто был вообще ни при чем), отвезли
на кладбище (в пяти километрах), высадили поодиночке в разных углах
и уехали.
Представьте себе картину: ночь, темно, кладбище. "Эй, Вася, ты
жив? Ты где?",— кричат от одной могилы. "Да тута я!",— отвечает
другая могила. "Люди,ау!",— кричит третья могила.
Прям, как в анекдоте: "а чего нас бояться?"

С наступлением холодов отношения Европы и России всегда заметно теплеют.

— Я люблю тебя.
— Спасибо.
— По правде говоря, я ждал другого ответа...
— Большое спасибо?

Почему русские не ходят в больницу? Потому что у русских две болезни — х...ня и п...дец. П...дец совсем не лечится, а х....ня сама проходит.

Приехали в армию новобранцы. Их ведёт комвзвода по полигону, где прыгают с парашютом и говорит:
— Видите вон там самолет кругами летает?
Те рты открыли:
— Да, да.
— А вон, видите, группа выпрыгнула. Летят, летят, вот парашюты раскрыли на высоте 1000 метров, летят, летят, вот, упали, побежали. Это солдаты по полгода отслужили и вы такими будете. А вон, смотрите, из того же самолёта вторая группа выпрыгнула. Летят, летят, вон, парашюты раскрыли на высоте 500 метров, летят, летят, упали, побежали. Это наши солдаты, они по году отслужили, и вы такими через год будете.
Те ещё больше рты раскрыли:
— О-о-о-а-а!
— А вон смотрите из самолёта третья группа выпрыгнула, летят, летят..., летят, летят..., упали побежали! Видели?
— Да.
— Так это наши дембеля понтуются!

Рома прямолинеен и прост. Рома добр и отзывчив. Рома наивен, безобиден и
неподкупен. При этом он жмет с груди сто тридцать килограммов, и держит
прямой удар в челюсть зимним ботинком.
Еще Рома — гитарист. Понятия: "субдоминанта", "пентатоника", и
"арпеджио" ему понятны как механизатору трактор. А потому душа его
восхищенно трепещет при одной только мысли о прекрасном. И, как всякий
скрытый лирик, склонный к меланхолии, Рома рассеян как сурок после
спячки. По этой причине он неизбежно попадает в нелепые истории.

В один из ясных апрельских выходных, Роме, по коллективной просьбе
ближайших сродственников, пришлось вскапывать гектар чернозема на одном
из полупозабытых участков дальнего Подмосковья. Вдохновленный
перспективой быть полезным обществу, Рома с утра освежил себя двумя
стаканами розового портвэйну, и отправился на вокзал, переполненный
самыми благородными намерениями.

...В сенях деревенского дома уютно пахло мышами и валенками. Печь
распространяла ароматы нехитрого крестьянского хлебосольства — бабушка
встречала трудолюбивого внука. Рома вылил в себя граненый стакан
очищенного картофельного самогона, крякнул от удовольствия и закусил
миской горячих щей. Выпивая второй стакан, произнес: "много нельзя, еще
работать", закусил сковородкой жареной картошки с салом и луком, и
поднялся с лавки. "Сытое брюхо к работе глухо! ", резонно рассудил Рома,
опрокинул в себя еще один стакан, взял в сарае лопату, и направился к
пашне.

Ласковое весеннее солнышко осторожно трогало желтыми пальцами первую
нежную зелень. Пернатая лесная живность без устали восславляла в звонких
своих кантатах пробуждение природы. От созерцания такой благодати Рома
замлел и преисполнился чувствами самыми тонкими. Ловко вычислив
местоположение своего земельного надела, он с жаром принялся за работу.
Работа кипела, и вместе с работой кипела молодая кровь. Струился с
могучих плеч горячий пот, наполняя почву крепко концентрированным
тестостероном. Охваченный трудовым энтузиазмом, Рома был подобен
небольшому сельскохозяйственному трактору, оставляя за собой метры
вспаханного чернозема.
Настораживало одно: малознакомые хмурые колхозники задерживались иногда
у ограды и подолгу глядели на каторжный Ромин труд – не то любуясь, не
то завидуя.
Останавливаясь, чтобы перевести дух, и утереть со лба пот, Рома
улавливал краем уха обрывки чужих подозрительных фраз:
"... москвичи совсем обнаглели... приезжают, и присваивают себе,
понимаешь... а попробуй скажи чего – убьют еще, не дай бог... " "О ком
это они?... – мучался Рома — Надо же какие, оказывается, москвичи
мерзавцы... Приезжают, чужую землю захватывают... нет равновесия в
мире..." Но никто так и не подошел к Роме, не пожал ему трудолюбивую
руку, не предложил папиросы, и не поведал о безграничной наглости
столичных негодяев. Один только раз вредная старушка с авоськой
окликнула его, да и то не по делу: "Эй, парень! Ты чего тут? Тебя кто
нанял-то?.. На кого работаешь, ась?.. "
Оскорбившись, как всякий порядочный человек, которому наплевали в душу,
Рома решился на грубость: "Бабуля, вам какая разница? Идите-ка вы домой,
кушайте пироги, нянчите внуков, чего вы пристали-то ко мне?.. Не видите
– работаю? " И Рома демонстративно вонзил в землю штык лопаты. Старушка
еще с минуту пожевала губами, пошамкала что-то о безнравственности
молодежи, и отправилась восвояси доедать пироги.
Нет, не такого к себе отношения ждал Рома, отправляясь на утренний
подвиг. Ждал он, что пропахшие порохом и махоркой ветераны похвалят
Екатерину Петровну за такого сознательного внука, а молоденькие
деревенские барышни, пробегая мимо, станут стыдливо краснеть в платочки,
украдкой любуясь на его крепкую мускулатуру.
Солнце окрасило верхушки деревьев в багряные тона, когда усталые руки
подняли и перевернули последнюю лопату целины. С чувством абсолютной
гармонии с самим собой, Рома отправился обратно, положив на плечо
черенок, как солдат винтовку после сигнала о конце атаки, когда тяжелый
бой уже закончился, и разрешено курить.
Бутыль очищенного самогона и горячий ужин окончательно примирили его с
непроходимой бесчувственностью местного населения, и он, с осознанием
собственного благородства, в одиночестве отправился почивать на сеновал.

Утро началось странно. Рома отряхнул с себя сено, размял суставы и,
мужественно преодолевая враждебную муть в черепной коробке, отправился
на поиски капустного рассола. Готовый к неизбежным бабушкиным похвалам,
предвкушал Рома поощрение, оформленное в виде обильного завтрака,
сдобренного крепкой медовой брагой, и, может быть, даже знакомством с
Варей – внучкой доярки Марии Захаровны. Варя была студенткой
медицинского училища — опрятной рыжеволосой полнушкой, приехавшей на
каникулы подышать чистым деревенским воздухом. И чудилось Роме, будто
давеча она бросала на него из-под косынки самые призывные взгляды.
Однако вместо дымящегося ломтя баранины, Рома получил на завтрак
пережженную яичницу и стакан пустого чая. Тревожило печальное молчание
бабушки. На осторожный недоуменный вопрос что же произошло, Рома получил
ответ, оглоушивший его с беспощадностью пыльного мешка: "Да вот, думаю,
у иных уж и посажено все, а у нас и огород-то перекопать некому... ". От
неожиданности Рома чуть не сел мимо табурета. Хрустальная мечта его
покачнулась, опрокинулась, и лопнула с оглушительным звоном. "Как же
так... как же, бабушка?... " — бормотал он, мучительно сглатывая вязкую
слюну и выковыривая из пластилиновой памяти подробности вчерашнего дня.
Вывести Рому из душевного равновесия несложно – через минуту он уже
начал сомневаться – не приснилось ли ему давешняя пахота... Екатерина
Петровна долила масла в отчаянный огонь смятенной души: "Тут заходила
поутру Захаровна – говорит, как был ваш огород в лопухах третьего дня,
так и стоит нонче".
Несправедливость и жестокость мироздания опустились на Ромины плечи
гранитным утесом. В горле запрыгал отвратительно-горький комок
незаслуженной обиды. Только колоссальным усилием воли удалось ему взять
себя в руки.

— А это откуда же, бабуленька?.. – в отчаянии возопил он, демонстрируя
Екатерине Петровне мозоли на ладонях.
— Да вот уж не знаю – мож бутылку со стаканом так крепко
держал... Ладно, пошли, что ли, поглядим, чего ты тама накопал...

Всю дорогу до колхозных полей Рома украдкой ощупывал ладонями голову,
чтобы убедиться в сохранности ее твердых тканей. Не обнаружив признаков
размягчения затылочных и лобных долей, он с удовольствием отметил, что
пока в состоянии адекватно оценивать происходящее. Ведь вот — околица,
вот – поля, вот – первый поворот направо. Покосившийся плетень, сарай,
крапива перед калиткой. Значит, Захаровна или ошиблась сослепу, или
нарочно оклеветала потенциального охмурителя своей ненаглядной внучки.

— А вот это что?.. Что тогда вот это?.. – счастливо загомонил Рома,
указывая трудовым перстом на добросовестно перевернутые комья жирного
чернозема. Чувства самые теплые хлынули в Ромину душу, и до него даже не
сразу докатился смысл бабушкиного вопроса: "А для чего же это ты,
внучок, соседский участок вскопал, а?.. "

Мир перевернулся, враз сделавшись враждебным и неприятным. Чернильные
тучи закрыли солнце и гадко захохотали. Спина ромина похолодела, и
неприятно заныло под ложечкой. Это значит – что?.. Значит все напрасно,
что ли?. Никакого подвига, славы, и рыжей Вари?.. Нелепость. Опять
нелепость и гнусь – где же ты, о справедливость?...

Конечно, оставалась еще робкая надежда, что доброе дело все-таки
сделано, что у соседей, к примеру, в семье все поголовно инвалиды, и
перекопать такую прорву земли там совершенно некому, а теперь вот они
смогут посадить репу, и не умереть в будущую зиму от голода... Но
последнюю надежду вдребезги разбил незаметно подошедший дородный
краснолицый дядька при бороде и тельняшке, представившийся соседом.
— Спасибо, конечно, Рома, за труды, только он давно уж перекопан был,
наш участок, и овсом засеян...

Рома распрощался с последней надеждой на справедливость, нанял на весь
свой аванс цвет местного пролетариата, который, в конце концов, и
взборонил все, что надо, но уже, конечно, не так качественно...

Мальчик гулял по друмучему лесу,
Громко он пел развеселые песни,
Мишка услышал и мальчик пропал,
Зверь что такое веселье не знал.

— Забудь все чему тебя учили в университете! — Сказали мне при устройстве на первую мою работу.
— Без проблем! — сказал я, протягивая свой диплом со средним баллом 3.5

Отец намедни рассказал: в начале 60-х он, вместе со всем курсом
института, имел удовольствие пребывать на военных сборах. Командовал ими
некий сержант Котещюк, широко известный в узких кругах командой:
"Вправо, по одном, в столову шагом марш!". Так вот командовал Котещюк,
надо сказать, в лучших традициях советской армии, т. е всячески выражал
свое искреннее уважение к студентам вообще, и к их армейским навыкам в
частности. Естественно, что благодарные студенты искали способ выразить
вышеозначенному свою признательность.
Однажды вечером кто-то рассказал, что если переливать воду над ухом у
спящего человека, то тот непременно должен обоссаться. Идея прошла на
ура и была единогласно принята к исполнению. Дождавшись, когда сержант
уснет, отец и его друг принялись лить воду из одной алюминиевой кружки в
другую, сначала тихо, а потом все громче и громче. Никакой реакции -
сержант даже на другой бок не перевернулся. Через 20 минут подуставшие и
отчаявшиеся злоумышленники отправились спать.
На следующее утро все были поражены необычайно благостным видом
проснувшегося сержанта. На осторожные распросы о прошедшей ночи Котещюк
довольно зажмурился и сказал: "приснилоь мине, хлопцы, шо я домой в
отпуск приехал и мы с батей самогонку разливаем..."

В мединституте професор принимает экзамен у тупой студентки. Стучит себя по лбу:
— Ну! Вот здесь, где я стучу! Как эта кость называется?!
—лобковая.
— М-да. Вы хоршо подумали? Еще раз спрашиваю, как называется эта кость?
— лобковая.
— Хорошо! Тогда ЭТО что, по вашему?!
И дергает себя за нос.

Был (и есть) на Военной каферде Самарского Политеха капитан П. И было
капитану П. впадлу, что все офицеры на военной кафедре Политеха — старшие,
тo есть от майора и выше, с большими звездочками. А он, П., младший. И
звездочки у него маленькие, хучь их и четыре, и просвет один-единственный.
И от этого капитан П. был зол как черт на весь свет, а на нас,
студиозусов, и того пуще. (Справедливости ради следует сказать, что
дали-таки П. майора, но изменил ли он свое мировоззрение — не
знаю.)

Читал П. ОУКСО. Кто не знает, Организацию, Устройство и Конструкцию
Стрелкового Оружия. Для нас, оружейников, предмет профильный и, как
следствие, весьма геморроидальный при сдаче экзаменов.

Итак, ведет П. ОУКСО. Мерно прохаживается тудыт-сюдыт, сапожками
хромовыми поскрипывает, голосом поставленным вещает. И вещает что-то до
огнезденения интересное: то ли конструкцию выбрасывателей, то ли
устройство автоматики со свободным ходом ствола, — в общем, хрен разберешь.
А "война" в Политехе располагается в здании бывшей церкви, сама же
Ауд. 13, в которой и происходит действо — прямехонько под куполом.
И звучные раскаты капитанского голоса мечутся, отражаясь в куполе, аж
окна звенят.

Студенты — молчок, конспектируют за П., только перья поскрипывают. И
тут один студент (ну, я настоящию фамилию называть не буду, чтоб
студент, ныне, кстати, в Инете присутвующий, не был на меня в претензии)
по фамилии (пусть будет) Ящерицын, не сдержав могучего порыва, pardon,
рыгнул. На зависть рыгнул, такая отрыжка — штучная. И перекрыла эта
штучная отрыжка могучие раскаты командирского голоса, и стала она
метаться и прыгать под куполом, озорно позвякивая оконными стеклами.

И все замерли. И П. тоже замер. И когда последний отзвук ботырской отрыжки
затих, лицо П. налилось сочным багрянцем. И пророкотал сей муж сурово:
"Встать, кто рыгнул!" Смутившийся Ящерицын поднялся во всеь свой прекрасный
ставосьмидесятисантиметровый рост. П., страшно вращая зенками, спросил:
"Фамилия?!..." — "Ящерицын..." П., то ли не расслышав, то ли желая получить
от бойца ответ четкий и внятный, каким он и должен быть по уставу,
повторил: "Я спросил, ФАМИЛИЯ!!!" — на что получил-таки ответ: "ЯЩЕРИЦЫН!"

П. развернулся и, чеканя шаг, направился к кафедре, где лежал разверстый,
аки лоно падшей женщины, взводный журнал. В такт резонирующим под куполом
шагам стал листать он сей кондуит и, найдя нужную страницу, уставил перст
на столбец с фамилиями, каковой перст стал постепенно и неумолимо продвигать
вниз. И дошл перст до фамилии Ящерицына. И увидили мы, простые студенты,
как свершилось в бывшей церкви Чудо Господне — в лице капитана П. появилось
человеческое выражение. И спросил капитан П., даром что не сглатывая
суровую скупую слезу, и само Разочарование глаголело устами его:

"Ну что же вы, Ящерицын? Имеете оценку "четыре" — а рыгаете..."

Все!

— Коллега, вы слышали новость, Минобр России собирается переводить вузы на подушевое финансирование. Похоже, вскоре в российских университетах не будут выгонять за неуды?
— Таки будут, коллега, но только преподавателей, которые эти неуды будут ставить.

Раздавал Бог носы. Грузин говорит:
— Ну, мнэ такой выдэляющийся!
Дал ему Бог нос с горбинкой. Русский:
— А мне чего-нибудь простенькое, родное.
Дал ему Бог нос картошкой. А тут Еврей подбегает:
— О, Господи, чего даешь?
— Носы.
— И почем?
— Даром.
— О, дай мне и побольше, _побольше_!..

— Лучший способ успокоить девушку, когда она в истерике -
поцеловать ее, — объясняет психиатр студентам.
— Подскажите, профессор, а как проще всего довести ее
до истерики?

— Может героин попробуем? Всё лучше, чем сопромат учить.
— А ты откуда знаешь? Учил, что ли?

Когда смотришь по ТV съезд "Единой России", приказ Сталина о расстреле большинства делегатов съезда ВКП(б), перестает казаться таким уж чудовищным.

Объявление: Куплю ракету класса "Земля-Земля" и точные координаты места
проведения проекта "Дом-2".
Veland88

— 3000 рублей — и целый час я вся — твоя!
— Так, 3000 за 60 минут... ага! 50 рублей в минуту!.. так — за пару минут управлюсь. В общем — держи стольник и давай-ка не будем терять времени!

Когда старому индейцу объяснили причины перехода с зимнего на летнее время, он сказал:
— Только правительство может искренне верить в то, что, отрезав фут сверху одеяла, и пришив его снизу, можно удлинить одеяло.

— Николай Петрович, а можно мне двух крепких студентов?
— Конечно, Лидия Ивановна, вам, наверное, нужно что-то перенести?
— Да... Разлуку...

МистерХ: я не навижу своего брата!!! вчера ходил сдавать анализы, так эта маленькая зараза налила яблочного сока в банку.... Жду результатов....

Преподаватель — студенту:
— А вы сами написали эту курсовую?
— Конечно!
— Врешь! Я эту же работу еще 30 лет назад лично списывал у
старшекурсников, за 5 рублей! С учетом инфляции, с тебя 5000!

Когда чиновники расхищают быстрее чем народ производит, они заявляют, что народ не умеет работать.

— Скажите профессор, а что такое "Учебный План"???
— Это табак, просто — табак...

Когда я вижу в супермаркете яблоки по 890 руб/кг, б ь, я хочу спросить: их выращивают в Антарктиде дрессированные пингвины в теплицах, отапливаемых термоядерными станциями, а охраняют их моржи, которых кормят осетриной и черной икрой?

— Владимир Владимирович, как вы объясните смерть Бориса Березовского? Его тело нашли обезглавленным на Лубянской площади.
— Умер своей смертью. Да и он уже старый был.

— Ну ты чё начинаешь-то, нормально же общались.
— Вы на билет отвечать будете?

Преамбула.
Случилось это году в 99-м. Самара, экономическая академия, лето, сессия.
Экзамен по экономике предприятия. Препод был видимо один из внучатых
племянников Гитлера, поскольку такие издевательства над студентами (в
особенности студентками) не могли придти в голову нормальному человеку.
Из уважения к институту и его продолжающейся деятельности в нем оглашать
ФИО не буду.
Одним словом слабый пол (к коим я и отношусь) он не любил.
Экзамен принимал дифференцированно: ребятам позволял списывать в
открытую, девушек терроризировал пристальным взглядом по всей
поверхности тела на предмет наличия шпаргалок.
Как потенциальная краснодипломированная специалистка-экономистка я очень
переживала за сам процесс и естественно за результат экзамена.
"Четверка" естественно была не нужна.
Каковы же были мои эмоции, когда этот "нехороший человек" объявил мне с
нескрываемым удовольствием "удовлетворительно" — передать сложно!! Позже
после рыданий, сморканий, убеждений, прошений на коленях (и в прочих не
унижающих достоинства позах) мы сошлись на "двойке" — дабы можно было
пересдать.
Собственно история: Поскольку трагедия для меня была внушительных
размеров, я начала подумывать даже о суициде. После экзамена
поддерживаемая (морально и физически) подругой, я шла домой... Навстречу
ехала внушительных размеров машина (может быть КРАЗ)... Одержимая идеей
самоубийства я отрешенно говорю подруге, глядя на самосвал "А может быть
мне лечь под него?".... Подруга, видимо основываясь на своих нормах
морали, поняла меня совсем иначе, ответив: "Он же старый и противный, да
и все равно не поможет"....
Весь нервный напряг того дня вышел через десятиминутный беспрерывный
ржач... (иначе не скажешь)

Один знакомый студент часто повторяет, сам, кстати, там и учится:
У студентов ФТК
Вместо девушки — рука!

Когда я слушаю, как наш премьер-министр рассказывает о росте производства, успехах экономики — у меня возникает вопрос: это он рассказывает о России или просто хвастается успехами в игре "моя ферма"?