Анекдот № 82847

Самая лучшая работа — та, которую за тебя делают другие.

Из реальных воспоминаний реальных людей про реальную войну. Сентенции моего преподавателя в институте на военной кафедре, начало восьмидесятых.

— Вы идиоты. Главное, о чем вы должны думать, когда учитесь — среднее время жизни. Среднее время жизни лейтенанта на войне было 2 минуты. Старшего лейтенанта — уже 2 недели. Полковника — полгода. Для солдат так и не смогли подсчитать. Вот об этом вы должны думать. И для этого вы должны учиться, учиться и еще раз хорошо учиться.

— Вы идиоты и раздолбаи. Вы думаете, ваше раздолбайство передо мной — это героизм? Вы слишком много смотрели телевизор! Знаете, какие герои на войне ходили в разведку? Никто никогда в разведку добровольно не ходил. Туда посылали таких раздолбаев, как вы. Вернулся, задание выполнил? Молодец, вот тебе медалька. Завтра опять пойдешь.

(Речь о Второй мировой войне. Для нашей семьи она была именно Вторая мировая, так как деда забрали на финскую, а вернулся он через 2 года после окончания японской. Дома оставалось трое несовершеннолетних детей. Такие дела.)

На выход очередного сериала создающим положителтный облик милиции, милиция ответила очередной волной террора.

Секретарь входит в кабинет шефа:
— Месье, один из ваших сотрудников хочет поговорить с вами о надбавке.
— Скажите, что меня нет.
— Невозможно, это человек точно знает, что вы на месте.
— Кто же он?
— Это я, месье.

Азбука Понаехавшего Экономиста
(для изучения основ грамоты и политэкономии)

А
на акциях можно играть как на арфе,
сбежав от оркестра на новенькой Альфе

Б
у Бенчика было бессчетно банкнот,
но банк разорился и Бенчик — банкрот

В
Вахтанг во вложение денег вникал,
в жену же Вахтанг в основном не влагал

Г
Гасан — гастарбайтер, Грызлов же – генсек:
один — понаехал, другой — человек

Д
дельцы деловито дотации ждут:
дельцов догоняют и дружно дают

Е
единой валюте в Евразии быть:
ее можно есть и, естественно, пить

Ж
по джунглям жестокого жирного нала
бродили убийцы Живого Журнала

З
запрашивал заяц у волка заем...
и где теперь заяц? -да здесь он, зуем!

И
Иван исхудал, у него ипотека...
а в Кащенко всем и жилье, и потеха

Й
японская Йена с Тойотой вдвоём
пришли утопиться в большой водоём

К
Колян и Костян, чтоб хватило на Гиннесс,
почти каждодневно кошмарили бизнес

Л
сказал Леонардо: теперь хорошо б
лицо Моны Лизы лизнул фотошоп

М
милашке манто, мерседесы, монеты,
затем матюги, мостовая, минеты...

Н
носила налоги нечистая сила:
за голой старушкою ступа трусила

О
Отелло озлясь охватил Дездемону,
однако остыл, ох, спасибо ОМОНу!

П
певица про пенсию песенку пела
поскольку сама на нее не хотела

Р
мы крались валютным кривым коридором
с премьером и верным его лабрадором

С
на Ксюшу Собчак не скроили седла,
и Ксюша впрягается в сбрую осла

Т
таежный шаман, репетируя транс,
улучшил тюленям торговый баланс

У
за уркой гонялся усталый УБОП,
пока он в бумагах у них не утоп

Ф
у Феклы — фонтан и фальшивые тити-с,
а Фрол к фестивалю купил себе ГИТИС

Х
приходит ходок хлопотать к Ильичу:
Ильич его на ***, а он: -не хочу!

Ц
у Цили на цицке, товарищ из ЦИКа,
увидев наколку вождя, стал заика

Ч
четыре часа счетовод чертыхался,
чинил свои счёты, чихнул и скончался

Ш
шуршат шестисотого шустрые шины,
спешит ветеран отскочить от машины

Щ
«Идущие вместе» (товарищ, не ахай!)
бурлящими тыщами тащатся в кремль

Э
Эстония – этто такай страна –
у мэстных эсэсовцев йэст ордэнаа

Ю
юннаты скрестили Минюста и ЮКОС:
у некого Чайки повысилась юркость

Я
якуту в ярангу проложен был кабель,
теперь он по яндексу ищет свой ягель

Эд

Глав-врач говорит медсестре:
— ...и запомните, белые и круглые — это таблетки, а черные и квадратные — это гайки. Вам, конечно, все равно, а вот больные жалуются.

— Мама, мне в школе все говорят, что я очень рассеянный. Это правда?
— Мальчик, твоя мама живет в доме напротив...

Посетитель в баре подзывает официанта.
— Официант, у меня вместо пива одна пена!
— Значит, это хорошее пиво.
— Да, но я пришел попить пива, а не бриться.

Комиссия свалилась на нас неожиданно, как снег на голову.
О ней поговаривали с тех пор, как наш сугубо гражданский завод приняло под своё крыло Министерство Обороны СССР. Мы даже ожидали появления высокого министерского начальства где-то в конце месяца, но никак не через неделю.
На заводе забегали все, — от главного инженера и до уборщицы

Я начала сомневаться в своем таланте после того, как соседи предложили мне обменять пианино на перфоратор.

Работаю заместителем директора. Проводил утром родственника на вокзал,
пришел на работу аж с 8.00. Новенькая молоденькая секретарша заходит с
ключами в руке и находит, что я весь в работе. И выдает:
— Вы что всю ночь работали?!!!!
— Ну да, с женой поругался не пустила домой (решил пошутить я)!
Она:-... могли бы позвонить, устроила бы вас у себя дома... ведь я живу
без родителей, с 2-мя подружками...

И всё-таки... Как порой бывают близки от нас наши мечты(((

Тексты реальных объяснительных инженера-электроника, вышедшего на работу
6 января сего года.

Объяснительная.
В виду того, что я не помню какие работы на высоте я выполнял без
средств защиты 6.01.12, не могу дать никаких объяснений по поводу
отсутствия у меня средств индивидуальной защиты.

Объяснительная.
В виду того, что при проведении некоторых работ 6.01.12 защитная каска
мешала должному обзору и вызывала раздражение кожи, одним словом
работать в ней было неудобно и моментами даже опасно для меня, я ее
снял.

Если едет правительственный кортеж, а в главной машине видно плечи и
голову с усами, значит, везут Грызлова.
Если видно только лысеющую голову – значит Путина.
Если никого не видно – значит Медведева.

— Народ СРОЧНО куплю котенка ШОТЛАНДСКИЙ ВИСЛОУХ без документов...!!!!!!!!!!! если кто знает что-нибудь у друзей или знакомых кто продает пишите буду благодарен!!!

Первый комментарий: Под распил есть варианты пригнать из Владивостока!

Система криминальной защиты Российских бизнесов под названием "крыша"
существовала и ранее, только с более приемлемым именем
"покровительство".

Инспектирующий генерал недовольно говорит:
— Плохо стреляете, товарищи солдаты! Очень плохо!
Сам берет автомат, прицеливается и дает длинную очередь.
Подбегает майор и докладывает:
— Ноль, товарищ генерал!
— Вот именно! Так вы и стреляете! Позор! Майор, покажите роте, как надо стрелять!

Рабочий день. Офис. Звонок серетарше:
— Леночка, принесите мне бумагу.
— Вам А4 или А3?
— Мне а-а-а-быстро! Я в туалете!..

Почему всегда так — Новый год ждешь, ждешь, а 8-е марта, как всегда,
неожиданно нагрянет...

Вагон московского метро. Полно народу. Вдруг в толпе раздается мелодия «Путин х..! Ла-ла-ла…», и слышится чей-то перепуганный голос:
— Это не моя мобила! Я ее у какого-то мужика на Киевском вокзале свистнул.

Дедушка рассказывает внуку:
— Вот умер Ленин — появился ленинизм, умер Маркс — появился марксизм.
Внук:
— Дедушка Онани, не умирай!

Едут три богатыря: Илья Муромец, Добрыня Никитич и Алеша Попович. На встречу Соловей Разбойник и говорит:
— Если длинна ваших членов в сумме не составит 50 см, то получите 3,14 @@здюлей.
У Ильи Муромца член оказался 27 см, у Добрыни Никитича 20 см, а у Алеши Поповича 3 см. Ну отпустил их Соловей.
Едут они дальше.
(ИМ) говорит: "Если бы у меня встал то был бы 1 метр".
(ДН) говорит: "А если бы у меня встал то был бы 50 см".
(АП) говорит: "А если бы у меня не встал то вы бы 3,14 @@здюлей получили".

Рассказала коллега.
В офисе раздается звонок:
— Примите факс, пожалуйста!
— Стартую.
— Куда, блин, стартуешь??!!! Факс прими и стартуй на здоровье куда
хочешь!!!!

Инструктор по прыжкам с парашютом, отработав свое, собрался уходить домой. К нему подбегает руководитель полетов:
— Слушай, тут группа новичков должна прыгать, а их инструктор заболел. Подмени, первый прыжок все-таки, не отменять же.
Инструктор на борту с группой перворазников затянутых в шлемы держит речь:
— Ребята с небом надо обращаться запросто, например, вот так…
Открывает дверь, снимает штаны и брызгает в поток.
— Ну, что поняли, вот так то, , ну, что лямки яйца не жмут?
В ответ раздается тихий голос:
— Мы девушки.

Инструктор по топографии спрашивает солдата:
— Если вы стоите спиной к северу, а лицом к югу, что у вас будет по левой руке?
— Пальцы.

Для бизнеса нужны сотрудники, но для сотрудников бизнес не нужен — им нужна работа!

Босс большого предприятия невзлюбил за что-то одного из своих помощников. Помощник, крайне удрученный этим фактом, решил выяснить причину:
— Сэр, — обратился он к своему патрону, — объясните мне, пожалуйста, а что вы меня так ненавидите?
— К сожалению, молодой человек, — ответил босс, — я и себя очень часто ненавижу.
— В этом случае все понятно, но меня-то за что?

Инструктор поучал новобранца:
— Если офицер или сержант прикажут вам прыгнуть с четырнадцатого этажа, вы должны прыгнуть. Вы можете задать вопрос о целесообразности приказания, но только после его выполнения. В этом суть демократии в армии.

Менеджера по продажам спрашивают, почему он увольняется с места работы.
Он отвечает: "А что там делать, я там все уже продал".

Голодная кошка — самый лучший будильник!

Жених говорит своей невесте:
— Мне хочется, дорогая, сразу же после свадьбы уехать на море.
— Хорошо, дорогой, поедем на море...
— Не поедем, а полетим, дорогая.
— Как скажешь, дорогой.
Мать невесты тихо шепчет дочери:
— А не слишком ли твой будущий муж много командует?
— Оставь, мама, пусть уж он подиктует свою последнюю волю...

Молоденькая девушка пришла в отдел кадров:
— Вам нужна секретарша?
— Мы бы с удовольствием взяли вас, но дела идут плохо и работы совсем нет.
— Вы только возьмите меня, а работы я согласна ждать сколько угодно.

ИСПОВЕДЬ ЛЕЙТЕНАНТА МОРСКОЙ ПЕХОТЫ

Меня зовут Майкл Фогетти, я капитан Корпуса Морской пехоты* США в отставке. Недавно я увидел в журнале, фотографию русского памятника из Трептов-парка* в Берлине и вспомнил один из эпизодов своей службы. История эта произошла лет тридцать назад в Африке. Мой взвод после выполнения специальной операции, получил приказ ждать эвакуации в заданной точке, но в точку эту попасть мы так и не смогли.
В районе Золотого рога как всегда было жарко во всех смыслах этого слова. Местным жителям явно было мало одной революции. Им надо было их минимум три, пару гражданских войн и в придачу один религиозный конфликт. Мы выполнили задание и теперь спешили в точку рандеву с катером, на котором и должны были прибыть к месту эвакуации. Но нас поджидал сюрприз. На окраине небольшого приморского городка нас встретили суетливо толкущиеся группки вооруженных людей. Они косились на нас, но не трогали, ибо колонна из пяти джипов, ощетинившаяся стволами М-16* и М-60*, вызывала уважение. Вдоль улицы периодически попадались легковые автомобили со следами обстрела и явного разграбления, но именно эти объекты и вызывали основной интерес пейзан, причем вооруженные мародеры имели явный приоритет перед невооруженными. Когда мы заметили у стен домов несколько трупов явных европейцев, я приказал быть наготове, но без приказа огонь не открывать. В эту минуту из узкого переулка выбежала белая женщина с девочкой на руках, за ней с хохотом следовало трое местных нигеров (извините, афро-африканцев). Нам стало не до политкорректности. Женщину с ребенком мгновенно втянули в джип, а на ее преследователей цыкнули и недвусмысленно погрозили стволом пулемета, но опьянение безнаказанностью и пролитой кровью сыграло с мерзавцами плохую шутку. Один из них поднял свою G-3* и явно приготовился в нас стрелять, Marine Колоун автоматически нажал на гашетку пулемета и дальше мы уже мчались под все усиливающуюся стрельбу. Хорошо еще, что эти уроды не умели метко стрелять. Мы взлетели на холм, на котором собственно и располагался город, и увидели внизу панораму порта, самым ярким фрагментом которой был пылающий у причала пароход.
В порту скопилось больше тысячи европейских гражданских специалистов и членов их семей. Учитывая то, что в прилегающей области объявили независимость и заодно джихад, все они жаждали скорейшей эвакуации. Как было уже сказано выше, корабль, на котором должны были эвакуировать беженцев, весело пылал на рейде, на окраинах города сосредотачивались толпы инсургентов, а из дружественных сил был только мой взвод с шестью пулеметами и скисшей рацией (уоки-токи* не в счет). У нас было плавсредство, готовое к походу и прекрасно замаскированный катер, но туда могли поместиться только мы. Бросить на произвол судьбы женщин и детей мы не имели права. Я обрисовал парням ситуацию и сказал, что остаюсь здесь и не в праве приказывать кому — либо из них оставаться со мной, и что приказ о нашей эвакуации в силе и катер на ходу. Но к чести моих ребят, остались все. Я подсчитал наличные силы... двадцать девять марин, включая меня, семь демобилизованных французских легионеров и 11 матросов с затонувшего парохода, две дюжины добровольцев из гражданского контингента. Порт во времена Второй мировой войны был перевалочной базой и несколько десятков каменных пакгаузов, окруженных солидной стеной с башенками и прочими архитектурными излишествами прошлого века, будто сошедшие со страниц Киплинга и Буссенара, выглядели вполне солидно и пригодно для обороны. Вот этот комплекс и послужили нам новым фортом Аламо. Плюс в этих пакгаузах были размещены склады с ООНовской гуманитарной помощью, там же были старые казармы, в которых работали и водопровод и канализация, конечно туалетов было маловато на такое количество людей, не говоря уже о душе, но лучше это, чем ничего. Кстати, половина одного из пакгаузов была забита ящиками с неплохим виски. Видимо кто — то из чиновников ООН делал тут свой небольшой гешефт. То есть вся ситуация, помимо военной, была нормальная, а военная ситуация была следующая...
Больше трех тысяч инсургентов, состоящих из революционной гвардии, иррегулярных формирований и просто сброда, хотевшего пограбить вооруженных, на наше счастье только легким оружием от маузеров 98* и Штурмгеверов* до автоматов Калашникова* и Стенов*, периодически атаковали наш периметр. У местных были три старых французских пушки, из которых они умудрились потопить несчастный пароход, но легионеры смогли захватить батарею и взорвать орудия и боекомплект. Мы могли на данный момент им противопоставить: 23 винтовки М-16, 6 пулеметов М-60, 30 китайских автоматов Калашникова и пять жутких русских пулеметов китайского же производства, с патронами пятидесятого калибра*. Они в главную очередь и помогали нам удержать противника на должном расстоянии, но патроны к ним кончались прямо— таки с ужасающей скоростью. Французы сказали, что через 10 — 12 часов подойдет еще один пароход и даже в сопровождении сторожевика, но эти часы надо было еще продержаться. А у осаждающих был один большой стимул в виде складов с гуманитарной помощью и сотен белых женщин. Все виды этих товаров здесь весьма ценились. Если они додумаются атаковать одновременно и с Юга, и с Запада, и с Севера, то одну атаку мы точно отобьем, а вот на вторую уже может не хватить боеприпасов. Рация наша схлопотала пулю, когда мы еще только подъезжали к порту, а уоки-токи били практически только на несколько километров. Я посадил на старый маяк вместе со снайпером мастер — сержанта* Смити — нашего радио-бога. Он там что — то смудрил из двух раций, но особого толку с этого пока не было.
У противника не было снайперов и это меня очень радовало. Город находился выше порта, и с крыш некоторых зданий, территория, занимаемая нами, была как на ладони, но планировка города работала и в нашу пользу. Пять прямых улиц спускались аккурат к обороняемой нами стене и легко простреливались с башенок, бельведеров и эркеров... И вот началась очередная атака. Она была с двух противоположных направлений и была достаточно массированной. Предыдущие неудачи кое-чему научили инсургентов, и они держали под плотным огнем наши пулеметные точки. За пять минут было ранено трое пулеметчиков, еще один убит. В эту минуту противник нанес удар по центральным воротам комплекса: они попытались выбить ворота грузовиком. Это им почти удалось. Одна створка была частично выбита, во двор хлынули десятки вооруженных фигур. Последний резерв обороны — отделение капрала Вестхаймера — отбило атаку, но потеряло троих человек ранеными, в том числе одного тяжело. Стало понятно, что следующая атака может быть для нас последней, у нас было еще двое ворот, а тяжелых грузовиков в городе хватало. Нам повезло, что подошло время намаза и мы, пользуясь передышкой и мобилизовав максимальное количество гражданских, стали баррикадировать ворота всеми подручными средствами. Внезапно на мою рацию поступил вызов от Смити:
— "Сэр. У меня какой — то непонятный вызов и вроде от русских. Требуют старшего. Позволите переключить на вас?"
— "А почему ты решил, что это Русские?"-
— "Они сказали, что нас вызывает солнечная Сибирь, а Сибирь, она вроде бы в России..."
— " Валяй, " — сказал я и услышал в наушнике английскую речь с легким, но явно русским акцентом...
— " Могу я узнать, что делает United States Marine Corps на вверенной мне территории ?" — последовал вопрос.
— "Здесь Marine First Lieutenant* Майкл Фогетти. С кем имею честь? " — в свою очередь поинтересовался я.
-" Ты имеешь честь общаться, лейтенант, с тем, у кого, единственного в этой части Африки, есть танки, которые могут радикально изменить обстановку. А зовут меня Tankist".
Терять мне было нечего. Я обрисовал всю ситуацию, обойдя, конечно, вопрос о нашей боевой "мощи". Русский в ответ поинтересовался, а не является ли, мол, мой минорный доклад, просьбой о помощи. Учитывая, что стрельба вокруг периметра поднялась с новой силой, и это явно была массированная атака осаждающих, я вспомнил старину Уинстона, сказавшего как — то, " что если бы Гитлер вторгся в ад, то он, Черчилль*, заключил бы союз против него с самим дьяволом...", и ответил русскому утвердительно. На что последовала следующая тирада...
— " Отметьте позиции противника красными ракетами и ждите. Когда в зоне вашей видимости появятся танки, это и будем мы. Но предупреждаю: если последует хотя бы один выстрел по моим танкам, все то, что с вами хотят сделать местные пейзане, покажется вам нирваной по сравнению с тем, что сделаю с вами я".
Когда я попросил уточнить, когда именно они подойдут в зону прямой видимости, русский офицер поинтересовался не из Техаса ли я, а получив отрицательный ответ, выразил уверенность, что я знаю что Африка больше Техаса и нисколько на это не обижаюсь.
Я приказал отметить красными ракетами скопления боевиков противника, не высовываться и не стрелять по танкам, в случае ежели они появятся. И тут грянуло. Бил как минимум десяток стволов, калибром не меньше 100 миллиметров. Часть инсургентов кинулась спасаться от взрывов в нашу сторону, и мы их встретили, уже не экономя последние магазины и ленты. А в просветах между домами, на всех улицах одновременно появились силуэты танков Т-54*, облепленных десантом. Боевые машины неслись как огненные колесницы. Огонь вели и турельные пулеметы, и десантники. Совсем недавно, казавшееся грозным, воинство осаждающих рассеялось как дым. Десантники спрыгнули с брони, и рассыпавшись вокруг танков, стали зачищать близлежащие дома. По всему фронту их наступления, раздавались короткие автоматные очереди и глухие взрывы гранат в помещениях. С крыши одного из домов внезапно ударила очередь, три танка немедленно довернули башни в сторону последнего прибежища, полоумного героя джихада и строенный залп, немедленно перешедший в строенный взрыв, лишил город одного из архитектурных излишеств. Я поймал себя на мысли, что не хотел бы быть мишенью русской танковой атаки, и даже будь со мной весь батальон с подразделениями поддержки, для этих стремительных бронированных монстров с красными звездами, мы не были бы серьезной преградой. И дело было вовсе не в огневой мощи русских боевых машин... Я видел в бинокль лица русских танкистов, сидевших на башнях своих танков: в этих лицах была абсолютная уверенность в победе над любым врагом. А это сильнее любого калибра. Командир русских, мой ровесник, слишком высокий для танкиста, загорелый и бородатый капитан, представился неразборчивой для моего бедного слуха русской фамилией, пожал мне руку и приглашающе показал на свой танк. Мы комфортно расположились на башне, как вдруг русский офицер резко толкнул меня в сторону. Он вскочил, срывая с плеча автомат, что — то чиркнуло с шелестящим свистом, еще и еще раз. Русский дернулся, по лбу у него поползла струйка крови, но он поднял автомат и дал куда— то две коротких очереди, подхваченные четко-скуповатой очередью турельного пулемета, с соседнего танка. Потом извиняющее мне улыбнулся, и показал на балкон таможни, выходящий на площадь перед стеной порта. Там угадывалось тело человека в грязном бурнусе, и блестел ствол автоматической винтовки. Я понял, что мне только что спасли жизнь. Черноволосая девушка в камуфляжном комбинезоне тем временем перевязывала моему спасителю голову, приговаривая по-испански, что вечно синьор капитан лезет под пули, и я в неожиданном порыве души достал из внутреннего кармана копию-дубликат своего Purple Heart*, с которым никогда не расставался, как с талисманом удачи, и протянул его русскому танкисту. Он в некотором замешательстве принял неожиданный подарок, потом крикнул что— то по-русски в открытый люк своего танка. Через минуту оттуда высунулась рука, держащая огромную пластиковую кобуру с большущим пистолетом. Русский офицер улыбнулся и протянул это мне. А русские танки уже развернулись вдоль стены, направив орудия на город. Три машины сквозь вновь открытые и разбаррикадированные ворота въехали на территорию порта, на броне переднего пребывал и я. Из пакгаузов высыпали беженцы, женщины плакали и смеялись, дети прыгали и визжали, мужчины в форме и без, орали и свистели. Русский капитан наклонился ко мне и, перекрикивая шум, сказал: "Вот так, морпех. Кто ни разу не входил на танке в освобожденный город, тот не испытывал настоящего праздника души, это тебе не с моря высаживаться". И хлопнул меня по плечу. Танкистов и десантников обнимали, протягивали им какие-то презенты и бутылки, а к русскому капитану подошла девочка лет шести и, застенчиво улыбаясь, протянула ему шоколадку из гуманитарной помощи. Русский танкист подхватил ее и осторожно поднял, она обняла его рукой за шею, и меня внезапно посетило чувство дежавю. Я вспомнил, как несколько лет назад в туристической поездке по Западному и Восточному Берлину нам показывали русский памятник в Трептов-парке. Наша экскурсовод, пожилая немка с раздраженным лицом, показывала на огромную фигуру Русского солдата со спасенным ребенком на руках, и цедила презрительные фразы на плохом английском. Она говорила о том, что, мол, это все большая коммунистическая ложь, и что кроме зла и насилия русские на землю Германии ничего не принесли. Будто пелена упала с моих глаз. Передо мною стоял русский офицер со спасенным ребенком на руках. И это было реальностью и, значит, та немка в Берлине врала, и тот русский солдат с постамента, в той реальности тоже спасал ребенка. Так, может, врет и наша пропаганда, о том, что русские спят и видят, как бы уничтожить Америку. Нет, для простого первого лейтенанта морской пехоты такие высокие материи слишком сложны. Я махнул на все это рукой и чокнулся с русским бутылкой виски, неизвестно как оказавшейся в моей руке. В этот же день удалось связаться с французским пароходом, идущим сюда под эгидою ООН, и приплывшим — таки в два часа ночи. До рассвета шла погрузка, Пароход отчалил от негостеприимного берега, когда солнце было уже достаточно высоко. И пока негостеприимный берег не скрылся в дымке, маленькая девочка махала платком, оставшимся на берегу русским танкистам. А мастер-сержант Смити, бывший у нас записным философом, задумчиво сказал:
— "Никогда бы я не хотел, чтобы Русские в серьез стали воевать с нами. Пусть это непатриотично, но я чувствую, что задницу они нам обязательно надерут". И, подумав, добавил: "Ну, а пьют они так круто, как нам и не снилось... Высосать бутылку виски из горлышка и ни в одном глазу... И ведь никто нам не поверит, скажут что такого даже Дэви Крокет* не придумает".