Анекдот № 81175

Экзамен в военном училище. Полковник:
— Курсант Иванов!
Курсант вскакивает, отдает честь:
— Я!
Полковник:
— Выйдите к доске.
Курсант строевым шагом выходит. Полковник:
— Что вы знаете о танке модели xxx?
Курсант втягиваясь в струнку:
— Ничего, товарищ полковник!
Полковник:
— Садитесь.
Курсант строевым шагом отходит. Полковник:
— Курсант Иванов, объявляю вашу оценку: подход — 5, ответ — 2, отход — 5, итого средний балл — 4.

На работе постоянно смотрю в монитор, зрение садится. И так работой увлечен, что даже забываю делать перерывы для отдыха глаз. А потом я купил шиповниковый чай. Это просто чудо! Раз в час стабильно хожу в туалет, глаза хоть отдыхают.

Муж спрашивает у жены:
— Дорогая, ты не знаешь, почему тебя все соседи называют идиоткой?
Жена:
— Был бы ты генералом, называли бы генеральшей.

Встречаются два приятеля. Один такой печальный, весь в депрессии, говорит, что все ему опротивело, надоело. Другой ему говорит:
— Да не журись ты. Пойдем ко мне, выпьем...
— А-а, пить, опять пить...
— Ну, почему обязательно пить? Посидим, закусим...
— А-а, жрать, опять жрать...
— И моя жена будет тебя рада видеть.
— А-а, трахаться, опять трахаться...

— Ты вчера сказал, что завтра.
— Вот-вот, завтра.
— Сегодня — это уже и есть завтра для вчера.

Мужчина рассматривает тест на беременность, и вдруг вспоминает,
как мама в детстве говорила, одевая ему колготки:
— Сынок, запомни, две полоски — это жопа!!

Эта история произошла со мной в далеком 1996 году, когда я проходил службу в ВС уже независимой Украины. История про то, как в армии круглое носят, а квадратное катают.
Вначале предыстория. В нашей бригаде (600чел.) сломался водопровод. Три дня воды не было, из-за чего солдаты выпили все, что можно было выпить на территории части. Пить хотели все нещадно, и тут привезли в походных бачках воду. Такое ощущение, что набирали ее в соседнем болоте, она даже была зеленоватая на вид и жутко воняла. Наш батальон связи в тот день был в наряде по столовой, когда ее привезли. На наш вопрос, как ее можно пить, офицеры ответили, что она все равно перекипятится при приготовлении, и другой все равно нет. В итоге, даже после кипячения, от этой воды все 600 человек полегли от дизентерии. Так как местный военный госпиталь всех наших солдат уже не вмещал, было решено создать карантин в самой части, куда и отправлять больных. Ну а теперь сама история.
Я был в числе первой волны переболевших. В ту ночь нас в казарме оставалось три солдата и дежурный по батальону — прапор. Было ему лет 47-48, но моложавый, подтянутый, а жене его, тоже служившей у нас по контракту, лет 43-45. Когда закончились все дела после отбоя, этот прапор, живший в военном городке при части, решил пойти домой.
— Если кто позвонит, прибежишь, — сказал он и ушел. Время было где-то час ночи.
Где-то через 10 минут после его ухода звонит дежурный по части.
— Где прапорщик?
— Домой пошел, — отвечаю.
— Бегом за ним. Скажи, что сейчас придут солдаты, чтобы выдал им 20 кроватей для устройства карантина.
— Есть! — отвечаю, и бегом к прапору домой.
Встретил он меня не очень приветливо, но, услышав приказ дежурного по части, вернулся в батальон. Пока пришли солдаты, пока выдали и перетаскали 20 кроватей, прошло часа полтора-два. Уставший прапор сказал, что он снова уходит домой и ушел.
Через 30-40 минут после его ухода снова звонит дежурный по части.
— Где прапорщик?
— Домой пошел.
— Бегом за ним. Сейчас придут солдаты, чтобы он к 20 кроватям выдал тумбочки и табуретки.
— Есть! — отвечаю я и снова к прапору. Время уже три — полчетвертого утра.
Прапор был не рад мне еще больше, но приказу нужно было подчиниться. Он вернулся в часть, потом пришли солдаты, и он выдал им все необходимое. На это раз все прошло быстрее. Управились где-то за час. Прапор снова отправился домой.
Вы не поверите, но через 20-30 минут его ухода снова позвонил дежурный по части. Разговор был снова на тему обустройства карантина, на этот раз к кроватям нужны были подушки, матрацы и одеяла.
Я снова отправляюсь домой к прапору — время: начало шестого утра. На мой стук открывает жена прапора, всклокоченная как фурия, и такая же злая.
— Тебе чего?
— Звонил дежурный по части... — начинаю я, но она меня со злостью перебивает:
— Иди и скажи своему дежурному по части, что если он у меня по ночам забирает мужа, тогда пусть приходит и Е...ЁТ меня сам! — и захлопывает дверь.
Пока я прихожу в себя от этого, дверь открывается, появляется прапор, на ходу застегивая рубашку и брюки, и, матерясь, как сапожник, типа: а сразу нельзя было все забрать: и кровати, и тумбочки с табуретками, и одеяла с матрацами и подушками, а не гонять его туда-сюда. Не знаю, слышал ли он ответ своей жены, но наверное слышал.
После того, как было выдано все необходимое, прапор снова ушел домой, перед этим предупредив, что даже если будет ядерная война, его трогать запрещено под страхом смертной казни и месяца нарядов вне очереди. Слава Богу, в ту ночь больше вызовов не было. Служить мне еще оставалось полгода, и каждый раз встречаясь с его женой в части, мы просто улыбались друг другу.

Это было в далеком 1971 или 1972 году. Итак, Алабино, раннее солнечное летнее утро, полигон Таманской дивизии. На 10-ти так называемых "дорожках" уже стоят танки, готовые к стрельбам штатным снарядом. Мы, экипажы этих танков, нежимся еще в траве около них, пока наш комбат, подполковник К.. осматривает полигон в стереотрубу на вышке. И вдруг, по громкой связи на весь полигон с матом-перематом: "З...в (командир нашей танковой роты ) экипаж к машине!!!" В считанные секунды седовласый подполковник-комбат со 2-го этажа вышки добежал до танка, заскочил в него с уже сидевшим там экипажем. Выстрел штатным снарядом и в направлении выстрела с бешенной скоростью погнал комбатовский уазик. На этом стрельбы наши закончились. А на ужин танкисты батальона с удовольствием уплетали лосиные котлеты.

Приходит к доктору мамаша с ребенком
— Доктор, он не разговаривает, не умеет считать, и срет где попало
— Сейчас сделаем внушение.
Через две недели
— Привет малыш, ты уже научился говорить и считать???
— Да, я уже три раза в приемной на ваш плащ насрал.

Во время полового акта геронтофил стал некрофилом.

Юный солдатик стоял в карауле,
Метко в кого-то всадил он три пули.
Тихо на землю мужчина упал...
Жаль, что пароля не знал генерал!

Я думал, что вы — кабаны из морской пехоты! А вы — пехота из морских свинок...

Периодически он так тормозил, что все просто падали...

Я думаю, что ФСБ скоро начнет проверять людей, которые не
зарегистрированы на одноклассниках. Мол, что-то тут не чисто..

Две девушки беседуют у стойки бара.
— Ты слышала — Джоан опять выходит замуж.
— Что ты, милая, я даже еще не слышала, что она беременна.

— Зимней рыбалкой увлекаешься?
— С чего ты взял?
— А рожа красная.

Я никогда не верил, что за мной следят спецслужбы. Но после того как жена посадила лук на подоконнике и я на другой день получил письмо по эл. почте ****Хитрости выращивания вкусного лука на подоконнике****, я понял, что нахожусь под колпаком НКВД, КГБ, ФСБ, СВР и ГРУ.

Приходит жена с работы уставшая, а муж ей:
— Сегодня ночью будем играть в ролевые игры.
Жена:
— Чур я бревно..

— Я хочу есть как тигр!!!
— А я хочу есть как слон!!!
— Гы, а я как крыса уже все сожрал...

— Куда ты несешь торт?
— Хочу подарить его секретарше моего мужа!
— У нее сегодня день рождения?
— Нет — у нее слишком стройная фигура!

Штирлиц завёлся.
"Не сошлись характерами", — подумал Штирлиц и развёлся.

Я тогда совсем маленький был, только-только исполнилось четырнадцать, сигареты еще не всегда в магазине продавали. Как вдруг пронесся по школе тревожный слух, что тем, кому уже стукнуло, надо топать в районный военкомат, карточку там завести какую-то, медкомиссию пройти и всякая подобная шелуха.
Ломало это сильно, но была в ситуации одна маленькая пруха. Можно совершенно законно прогулять школу. Поэтому я выбрал какой-то день с безнадежной контрольной, и пошел сдаваться в армию.
Пришел, смотрю еще пацанов двадцать по кабинетам слоняются. Расспросил, записался, взял бумажку. Дальше к врачам. Они сразу спросили про обмороки, проверили, знаю ли я алфавит, потом замерили все мои тактико-технические характеристики. Напоследок, я какой-то мрачной тетке показал писюн.
Ну, думаю все. Домой. Но какой там.
Вдруг в коридоре появляется слегка помятый военный, и кричит. Не разбегаемся, выходим все во двор, строимся, сейчас начальник военкомата вам речь скажет.
Вышли, построились не очень ровно, стоим, ждем явления.
Разглядываем напротив какое-то небольшое турбовинтовое чудо, судя по ржавчине, времен сразу после Великой Отечественной войны. Но без роду и племени, наверное, какой-то мелкосерийно-неудачный экземпляр. Или собранный местными ползуновыми в гараже из запчастей.
Надо сказать, в то время все военкоматы города очень соревновались в стремлении завести у себя на территории какое-нибудь наглядное военное пособие. У кого-то БТР был списанный, у кого-то мина рогатая. А у нас вот такой целый загадочный самолет.
Так вот, стоим значит мы, вяло переговариваемся, ждем. Но меня что-то зацепил этот агрегат, пытаюсь по памяти определить марку, увлекался тогда авиацией, картинки вырезал из «Техники-молодежи», разбирался, модели клеил.
Наконец вышел начальник, задвинул нам что-то пламенное. Потом подумал и спросил:
— Есть ко мне у кого-нибудь вопросы?
Все, естественно, молчат, глядят в ворота, тут я не выдержал и брякнул:
— А зачем вы во дворе «Мессершмитт» поставили?
— Где? — глухим голосом не понял он.
— Да вон, — кивнул я в сторону самолета. Он повернулся и долго рассматривал его, как будто тот приземлился сюда минуту назад. И тут до меня постепенно стало доходить, что из-за цвета погон, он скорее всего и сам не очень знает, что это за фигня стоит.
Крику, конечно, было тогда. Военком обещал навсегда меня запомнить, выдать белый билет прямо сейчас же, и не видеть больше никогда. Да, да, тогда так пугали.
Я потом долго извинялся, мужик-то нормальный оказался. Главное, он реально запомнил этот случай, что позволило мне, впоследствии повзрослев, заходить в наш военкомат, уже как к себе домой.

— Что ответит блондинка, если спpосить, pаботает ли мигалка?
— Работает. Hе pаботает. Работает. Hе pаботает...

Тяжело быть даме другом, когда хочешь стать супругом.

Из школьного сочинения:
"Когда бомбы стали разрываться в гуще солдат, Пьеру неожиданно открылся внутренний мир простых русских людей. "

— А моя жена в Минске отдыхает. А что? Хороший холодильник!

ЯЩИК ПАНДОРЫ
Расул, здоровый мордатый дагестанец, хоть и был на полгода призывом
помладше нас, но авторитет в казарме имел неоспоримый, да и годами он
старше многих лейтех. Двадцать шесть лет – солидный возраст для солдата.
На радость дедам и на горе салабонам, Расул был старшиной нашей роты.
Уже наверное месяц, старшина ходил за мной напоминая, чтобы я не забыл
взять у моего друга – секретчика свежий пароль. Три слова всего, но
какие это важные слова...
В казарме при входе стояла тумбочка с ящиком Пандоры — старинным черным
телефоном без диска. В обычной жизни, от него не приходилось ждать
ничего хорошего, кроме учебных тревог, внеочередных строевых смотров и
прочих подобных противогазных развлечений, но если знать три волшебных
слова...
Поднимаешь трубку, в ней сидит неизвестный солдат, говоришь ему первое
слово: «гитара», через пару секунд слышишь голос: «Гитара слушает»
— Гитара, дай мне Факел.
— Факел слушает.
— Факел, дай мне скалу.
— Скала слушает.
— скала, дай мне выход в город на номер 4-6-7-4-9-5
А дальше из страшного, черного телефона, не предвещающего ничего
хорошего, ты за тысячи километров слышишь голос родного человека.
Одно плохо, что пароли округов областей и городов меняли каждый месяц,
ну и конечно же если поймают тебя у телефона на горячем – сразу «губа».
Расул был человеком очень женатым («очень» — потому, что дико любил свою
жену) Когда он показывал ее фотку, первая реакция у всех была: «Ни хера
себе! Это что твоя жена!? Че-то она слишком красивая...
Расул улыбался и прятал жену Лену обратно в военный билет.
Вот и начал старшина напоминать мне про три волшебных слова еще за месяц
до дня ее рождения...
Наконец этот день настал. Я вернулся от секретчика со свежайшими
«скалами и факелами» которые маскировали от шпионов город Пятигорск,
получил в подарок кожаный ремень и пошел смотреть на телефонный
аттракцион.
У Расула от волнения дрожали руки, он никак не мог разобрать мои
каракули. Это нас всех очень забавляло. Наконец три волшебных слова
довели его до Пятигорска и...
Беда в том, что военная связь – это связь военная и для нее не
существует понятия «Занято», просто вклиниваешься третьим лишним в чужой
гражданский разговор и говоришь «громко четко и без искажений... » — то
что тебе нужно.
Вот Расул и вклинился.
Не сказав ни слова, он показал нам указательным пальцем т-с-с-с и
надолго завис.
Мы молчали, с ужасом наблюдая как меняется лицо нашего старшины. На нем
отражалась такая пантомима, что и без слов все стало ясно – у жены
происходил с кем-то долгий и мучительно-приятный разговор...
Бедный муж то открывал рот, то кусал руку, то хватался за горло, а по
его бритым щекам веселыми струйками побежали крупные прозрачные
слезинки. Расул не хотел прерывать их разговор, чтобы поточнее узнать на
какой глубине ада находится он сам...
Как назло мимо казармы шел командир бригады, он издалека увидел
дневального выставленного на крыльцо для поднятия шухера, а поскольку
полковник на четырнадцать званий умнее дневального, то без труда
незаметно подобрался сзади через кусты, не позволив солдатику и чихнуть.
Появление в казарме комбрига стало полной неожиданностью, но старшина на
удивление даже не дернулся, а продолжал молча стоять с трубкой, тяжело
дышать и плакать.
Полковник оказался очень благородным человеком, он не говоря ни слова,
подошел к тумбочке и карандашом на огрызке бумажки написал «Трое суток
ареста!»
Расул взял карандаш свободной рукой и дописал: «Есть. Спасибо.»
Комбриг тихонько похлопал старшину по плечу, махнул рукой и стараясь не
топать вышел из казармы.
Я чувствовал себя ужасно гадко. Дернул же меня черт высунуться с этим
паролем...
Но внезапно лицо старшины расплылось в улыбке и он размазывая слезы
заорал в трубку срывающимся голосом: «Анжела Сергеевна здравствуйте! Как
у вас с Ленкой голоса похожи! Не пугайтесь – это я. Расул. Жаль, ну
ничего, поздравьте ее от меня когда вернется и скажите, что я ее очень
люблю. Да у меня все отлично, вот на губу сажусь... »

По статистике, большинство мужчин, имеющих "Жигули", симулируют любовь к своим машинам.

По тротуару навстречу друг другу идут два мужика. Оба хромают, подволакивая правую ногу. Поравнявшись, один из мужиков, с пониманием улыбаясь, говорит другому, показывая на свою ногу:
— Афганистан, 1982 год.
Другой, показывая большим пальцем через плечо:
— Собачье говно, 10 метров позади.

В школе встречаются две подруги.
— Светка, вчера Колька и Сережка из-за тебя чуть не подрались!
— Да ты что?!
— Ага! Колька кричит: "Бери ее себе!", а Сережка ему в ответ: "На фиг она мне нужна!"

Муж возвращается с командировке. Застает любовника с женой в объятиях. Ну кровь вскипела вцепился за горло любовника и покатились в драке. Жена с диким криком выбегает в другую комнату. Те устали барахтатся и муж предологает. — Давай прикинемся мертвыми и к кому она подойдет и над кем заплачет тот с ней и останется. Ну по рукам. Тишина... . Открывается дверь жена смотрит внимательно поворачивается и говорит. — Жора заходи они уже мертвые... .

Звонок в справочную.
— Алё. Это справочная "МТС"?
— Подождите, я сейчас узнаю.