Анекдот № 39702

Сидит Чукча и приговаривает:
"Устал сегодня Чукча, ох, устал!"
Его спрашивают:
"Почему устал?"
— "Однако, думал сегодня. Очень устал."
— "А почему очень устал?"
— "Однако, сегодня целых три раза думал."

Из рассказов авиатехника Васильича.

— А вы это, давайте, располагайтесь в грузовом.
— Ты смеешься? Где? Он завален весь под потолок.
— Ну, где-нибудь с краю, там вон сиденья даже виднеются.
— Да мы задохнемся там и замерзнем.
— Не, не. Даже не так будет. Мы сначала замерзнем, а потом задохнемся.
— Да ни хрена с вами не будет, мы низко полетим.

Лететь надо было на Ан-12, впрочем, как обычно. Но в гермоотсеке нам в
этот раз места не хватило. Туда сразу, как огурцы, набились какие-то
попутные отцы-командиры. А мы готовились пару часов «наслаждаться» гулом
двигателей, низкой температурой и отсутствием кислорода в грузовом
отсеке. Но кряхтеть перестали, как только узнали, что сразу после
взлета нам будут предложены элитные напитки нового урожая. Урожай, на
этот раз, собрали с правого борта высотного истребителя-перехватчика.
Взлетели. Минут через двадцать пол в самолете стал горизонтальным, и мы
развинтили канистру.
«Не напиваться», — предупредил старший. Хлопнули по стакану и закусили
яблоками. Канистру убрали от греха, люди разбрелись по салону, а я полез
в хвост, пописить в щель грузового люка. Щель оказалась ничего себе так.
Пописил, уронил туда яблоко, и стал разглядывать внизу кораблики (над
морем летели). Вдруг подумал, что створки люка открываются вниз, и сразу
перестал на них подпрыгивать. Пошел обратно к людям.
В салоне тем временем уже возникли клубы по интересам. В одном углу
бились в карты, в другом в шеш-беш, остальные как будто спали. И только
Сашка никак не мог найти себе компанию, переползая от одних к другим,
через кучу наваленного как попало, но хорошо привязанного оборудования.
Нехотя разбавленный спирт, уже вовсю плескался в его молодой голове, и
никак не давал покоя.
Я нашел себе укромное место, сел, поднял воротник, закрыл глаза и
притих. Не спалось, на душе было тревожно. Летать я вроде никогда не
боялся, но на днях у нас тут случилось. Взлетая, упал в море Ил-76 с
десантниками, все погибли, поговаривали, что из-за некачественного
топлива. А мы как раз и летели на этот аэродром. «А потом еще обратно
надо», — думал я.
Вдруг я очнулся от какой-то возни. Открыл глаза, вижу мимо меня в хвост
пробирается Сашка. Наступает мне на ногу, шевелит губами, поддатое лицо
извиняется и даже пытается стать виноватым. Спрашивать куда пошел,
бесполезно, гул не перекричать. Поэтому, просто отмахиваюсь от него
рукой. Наверное, тоже писить захотел.
Проходит еще немного времени. И в самолете начинается апокалипсис.
Внезапно настежь распахивается дверь в гермоотсек, из нее с перекошенным
лицом вываливается борттехник, спотыкается, падает с размаху на гору
оборудования и быстро ползет по ней. Кричит по дороге что-то, его никто
не слышит, но жутко становится всем. Замираем в своем непонимании и
наблюдаем. Когда он преодолевает половину кучи, в дверях появляются еще
и летчики.
«Оба, твою мать», — быстро считаю в уме я. Что это? Бля. А эти куда?
Нехорошие предчувствия превращают весь ливер в животе в холодец. Лица у
летчиков такие, что никаких сомнений по поводу ситуации вообще не
остается. Волосы у меня встают дыбом, когда и они бросаются вслед за
техником.
«Кто первый доползет, того и парашюты» — пронзает меня догадка. На
дрожащих ногах приподнимаюсь, и вижу, как уже добравшийся борттехник
вытаскивает нашего Сашку из хвостовой кабины стрелка.
«А все-таки он сумел состряпать виноватое лицо», — думаю я немного
погодя, когда на него орут и трясут уже все трое.
Потом «потрясенного» Сашку летчики сдают на поруки старшему, орут уже на
него, и уходя обратно, хлопают дверью. Охеревший народ потихоньку
начинает подтягиваться в кучу, узнать, что случилось. Для борьбы с
навалившимся стрессом опять появляется канистра.
Перекрикивая шум, выясняем. А случилось вот что. Сашка от скуки забрался
в хвостовую гермокабину стрелка. Посидел там, потом стал нажимать всякие
кнопочки, щелкать тумблерами, давить на гашетку. Летчики сразу поняли, в
хвосте самозванец. Выкурить его оттуда был послан борттехник.
И все бы ничего, но в это время Ан-12 нагнал наш истребительный полк.
Командир полка с ведомым снизились, покачали нам крыльями, и по радио
напомнили, что техническому обеспечению перелета полка надо бы
поторапливаться.
Вот. Но техник был еще в пути, а Сашка в кресле стрелка уже разошелся не
на шутку. Он нашел там забытый кем-то шлемофон, надел его, и как раз
сейчас расправлялся с американскими асами в голубом небе Вьетнама. Ну, и
в разгаре боя, незаметно для себя щелкнул нужным тумблером, и вышел в
эфир.
Наш командир, наверное, сильно удивился, когда вместо привычного ответа:
«Есть, выполняю», вдруг услышал крик: «А-а-а, суки, окружаете. Ну,
ничего, сейчас я вам покажу, как Родину любить. Тра-та-та-та-та».
Ну, тут уж подорвались все.
В общем, не скучали в полете. А на аэродроме том, нас почти никто и не
встречал. Кроме командира полка. Он один стоял у трапа. Мрачнее тучи.
«Ну, давай Саня, иди уже», — и старший первым подтолкнул на трап нашего
«стрелка-радиста».

Штирлиц не мог оторвать глаза от газеты,об этом позаботился Борман, клей "момент" хорошо держал их.

— Здравствуйте, меня зовут Макс.
— Очень приятно.
— Это не надолго, я насчёт долга.

Открывает программер как-то холодильник после недельной попойки, глядит, а там нечто аж позеленело от плесени:
— ShareWare, trial version... — подумал программер.

Звонок в службу такси.
— Здравствуйте, до городского кладбища машину можно заказать?
— Конечно! Вам ехать туда и обратно или там останетесь?

Инструктор по прыжкам с парашютом очень долго уговаривал одного мужчину
совершить прыжок. В конце концов, уговорил. Они в самолете. Инструктор
готовится к прыжку, вдруг видит у этого впервые прыгающего парашютиста
с собой пистолет:
— Зачем он вам?
Парашютист:
— Это на случай, если не раскроется парашют.
Инструктор понимающе:
— Не хотите переживать эти невыносимые несколько секунд ожидания
неминуемой гибели? Хотите сразу с этим покончить?
Парашютист:
— Нет, я в вас буду стрелять.

Я сижу на унитазе
и громко-громко плакаю,
почему так мало ем
и так много какаю.

Шла по улице, подскользнулась и... прям на лету меня поймал красивый парень, взглянул мне в глаза и нежно так:
— Аккуратнее девушка, а то П@зданетесь!..

Диспетчер:
— Внимание, борт 135, вызываю на связь!
— Борт 135 на связи!
— Подключите к микрофону, первого пилота.
— Это невозможно, первый пилот пьян.
— Тогда второго пилота...
— Второй пилот пьян.
— Дайте тогда командира!!!
— А командира забрали в вытрезвитель еще на земле.
— А кто со мной говорит?
— И-ик! Ав-в-втоп-пилот!

У грузина спрашивают:
— Какая самая любимая птица?
— Арол!
— Почему?
— Нос красывай!

Штирлиц отнес Кэт в кровать и подумал: "Ну, теперь дело встало за малым". Но малое не встало.

КОПЧЕНЫЙ САМОЛЕТ
Значица так. Случай заурядный в служебной практике технаря, коим я тогда
служил в полку ПВО на должности обычного техника СД обычного
истребителя, но до сих пор вызывает восторг очевидца — моего брата,
приехавшего однажды навестить меня.
Как он добирался и каким образом нашел мою часть — разговор отдельный.
Но попал в мой бивуак он затемно, мокрый и уставший. До этого дня мы с
ним не виделись несколько лет, и встреча была весьма теплой.
Только мы сели за стол и врезали по пятьдесят — врывается посыльный и
объявляет, что полк перебазируется на другой аэродром. Что означает -
срочно прибыть к месту дислокации и подготовить эту летающую кучу
цветного металлолома к полету.
Снарядив брата вторым комплектом обмундирования, выдвигаемся.
Ночь. Темно так, что если закрыть глаза, то становится светлее. Весь
день лил дождь, грязюка непролазная. Движемся по проселочной дороге,
края которой определяются по периодическому нырянию по колено в кюветную
жижу. Минут сорок пешего пути в полной темноте с надеждой увидеть свет
оканчиваются разочарованием — электричество на аэродроме отсутствует.
Его выключили дяди в погонах, чтобы не демаскировать дислокацию боевых
единиц.
Небольшой экскурс в тайны обороны.
Самолеты на аэродромах хранятся в таких особых боксах — ангарах,
засыпанных грунтом. Вся эта монументалистика делается только для одной
цели — запутать противника. Чтобы вероятный противник подумал, что это
не ангары, в которых стоят всепогодные сверхзвуковые истребители, а
большие земляные кучи. Хотя подумать так практически невозможно, ибо
даже в стельку пьяный империалист поймет, что бетонные рулежки не могут
просто так вот вести к кучам земли. Но так заведено и с этим ничего не
поделать. Незасыпанной оставляют ту сторону, с которой находятся створки
распашных ворот. Как вы понимаете, для того, чтобы самолет периодически
можно было извлекать и ставить обратно.
Створки ворот весят с десяток тонн каждая и распахиваются, ездя по
рельсам на тележке, привод которой в хорошее время осуществляется
электричеством. Но его сейчас нет. На форсмажор имеется рукоятка,
похожая на ту, которой заводят грузовики. Пролив пару литров пота,
случайно обнаруживаем, что створки были заблокированы противооткатным
тормозом. То есть, эту махину мы тащили волоком. Тьфу! Ладно.
Надо подвесить на истребитель подвесной бак. Это такая большая сигара из
алюминиевого сплава, но нужно хотя бы приблизительно знать, где она
находится, и где находится сам самолет. А темно, нет фонарика, и мы с
братом ходим в позе зомби, вытянув руки вперед и периодически пытаемся
выколоть друг другу глаза пальцами. Эту проблему надо было как-то
решать, и мы нашли способ. Я взял тряпку, кусок проволоки и соорудил
факел. Вообще-то я хотел сделать мааааааленький факелок, навроде того,
коим ставят банки на спину кашляющего пациента. И я не виноват, что в
темноте факел получился у меня, как у Ку-Клукс-Клановца. Или даже как
огонь спартакиады в моем маленьком городке, откуда я родом. Честно
говоря, этого делать было, мягко говоря, низя. По инструкции разводить
открытый огонь можно не ближе 300 метров от самолета, а курить — не
ближе 25 метров от него.
Но мы не курили. Мы подсвечивали. Самолет, вместе со своим содержимым -
несколькими тоннами авиационного керосина, кислорода, катапультных
порохов, пиропатронов и боеприпасов были хорошо освещены огромным
факелом. Как это все не рвануло — до сих пор для меня загадка.
Приехал командирский УАЗик с начальством (благо, факел я успел
потушить), полковники погудели в темноте командирскими голосами и
скомандовали "отбой". Слегка попугав брата фокусом с ярко горящей
сигаретой в кислородной маске и воем бортового преобразователя тока
самолета, я повел его знакомиться с пропахшими керосином коллегами. Там
мой брат был посвящен в великое таинство поглощения технического спирта
и запивания его водой. Причем, обе компоненты содержались в одинаковой
посуде, и он всегда безошибочно запивал спирт спиртом, а воду — водой.
Шумный финал вечеринки окончился шествием с песнями и плясками домой по
дороге, которая больше не казалась темной и чудовищно грязной.
На следующий день мой самолет осматривал периодическим осмотром зам
командира по инженерно-авиационной службе. Он долго и задумчиво
разглядывал густую копоть на нижней плоскости крыла, но так и не задал
мне вопроса, которого я боялся услышать...
Брат до сих пор вспоминает с умилением об этом уикэнде. Хм. Пожимаю
плечами. Ночь как ночь. Каких тысяча была за службу. И веселее было, и
грустнее...

Obsidian_edge

Позы, описанные и иллюстрированные в Камасутре, — это лишь жалкое
подобие того, что можно увидеть в маршрутках и метро в час пик.

— Клянусь быть с тобой в богатстве и в роскоши, в радости и в счастье, в Париже и в Лондоне, в твоих замках и на яхтах...
— Невеста! По тексту, по тексту...

Встречаются двое приятелей, один другому говорит:
— Ты знаешь, мой брат пробегает стометровку за шесть секунд.
— Да, ну, тебя, мировой рекорд больше девяти.
— Понимаешь... мой брат знает короткую дорогу...

Летит самолет. В нем pазговаpивают четвеpо:
(1) Я — летчик. Я _могy_посадить_ этот самолет где yгодно: хоть на шоссе,
хоть на поле.
(2) А я — боpтмеханик. Я _могy_посадить_ тебе аккyмyлятоpы, и чеpта
с два ты сможешь этим самолетом yпpавлять.
(3) А я — наpкоман. Я _могy_посадить_ тебя на иглy, и чеpта с два ты
добеpешься до аккyмyлятоpов.
(4) А я — полковник КГБ. И если вы попытаетесь что-нибyдь сделать
с самолетом — я _могy_посадить_ вас всех.

Штирлиц очень аккуратно потушил окурок об урну. Но наблюдатели заметили и вывели его из избирательного участка.

Летит самолет. В салон входит встревоженная стюардесса и просит: граждане
пассажиры! Если у вас есть спиртное — сдайте срочно второму пилоту. У
нас горючее заканчивается. В кабину пилотов понесли коньяк, водку и
т. д. Кабина закрылась и тишина. Через час распахивается дверь в салон и
абсолютно пьяный командир экипажа громко объявляет: а сейчас силами
нашего экипажа будет дан маленький концерт.

Поезд едет, поезд мчится,
Я лежу и мне не спится...
Ну когда же остановка?
Где же станция "Каховка"?
Вдруг наш поезд содрогнулся
И поехал под откос,
За окном мне улыбнулся
Лят пяти молокосос.

Штирлиц очнулся после пьянки, открыл глаза и увидел перед собой брата-близнеца:
"Зеркало!" — догадался Штирлиц.
"Hе узнал, с%ка" — обиделся брат-близнец.

Женщина создана делать мужчину счастливым... Где бы этот несчастный ни прятался!

Выходит мужик из поезда на Ростовском вокзале, не успевает оглянуться,
как его чемодан уже украли. Мужик рвет на себе рубаху и кричит не своим
голосом: "У-у, потроха вонючие, если, мля, прямо щас мне чемодан
не вернете, то, прокляни меня папа, будет как в Одессе!!!" Ростовские
урки, услышав такое, слегка припухли и решили чемодан-таки вернуть.
Возвращают, извиняются и спрашивают, а что, мол, в Одессе произошло?
А в Одессе, говорит, не вернули.

Летят в самолете католический пастор, свидетель Йеговы и наш поп. Вдруг
самолет падает. Встает католический пастор: — Давайте помолимся!
Свидетель: — И споем! Поп: — А пока будем петь, соберем пожертвования.

Штирлиц пил водку и Мартини с взболтанным, но не смешанным. Смешанный обиделся и ушёл, а Взболтанный отправился сценарий писАть.

Лондон. Аэропорт.
Около кассы стоит супружеская пара шотландцев и спорит о том,
что 25 фунтов стерлингов на человека за билет до Глазго — это
дико дорого, и о том, что эти англичане уже совсем охамели...
Мимо проходит английский пилот и, увидев это, решает их проучить.
Подходит и говорит:
— Господа, я подкину вас до Глазго обоих за 10 фунтов.
— Да, да, — кивают они.
— Но при одном условии: за весь полет вы не должны произнести
ни одного слова!
— Да, мы согласны! — наперебой кричат они.
Ну, полетели. Пилот взял самый древний дряхлый кукурузник
без верха и давай выделывать всякие фигуры высшего пилотажа.
Прилетает — те за весь полет не сказали ни слова...
Растроганный пилот подбегает к мужчине и говорит:
— Мистер МакКалистер, вы очень мужественные люди, я не возьму
с вас ни пенни!!!
Тот говорит:
— Вы знаете, был один момент во время полета, когда я еле
сдержался, чтобы что-нибудь не сказать!
— Какой? — спрашивает пилот.
— Когда моя жена выпала из самолета.....

Муж с женой летят на отдых. Самолет взлетает, и тут жена мужу говорит:
— Какой ужас! Я забыла утюг выключить.
— Ты что, обалдела?! Пожар же будет! Впрочем нет. Я, кажется, кран забыл
в ванной закрыть.

В купе едет мужчина. На одной из станций с шумом и гамом вваливается семья — женщина с четырьмя детьми.
— Нельзя ли их утихомирить? — недовольно спрашивает пассажир. — К сожалению, нет, — отвечает мамаша.
— Но вам недолго придется терпеть. Скоро остановка.
— Вы там сойдете?
— Мы — нет, но вы — наверняка.

На одном военном заводе построили новый самолет. На испытаниях только
взлетит, так сразу крылья отваливаются. Конструкторы и технологи мучались-
мучались, переделывали переделывали — ничего не помогает, все равно
отваливаются.
Наконец вспомнили, что есть на заводе рационализатор дядя Вася. Позвали его,
объяснили проблему. Ну он походил вокруг и приказал дырок насверлить поперек
крыльев. Народ удивился, но дырок насверлил.
Самолет взлетает — крылья на месте.
Все, конечно, рационализатора поздравлять бегут.
— Дядь Вась, как ты догадался, что сделать надо ?
— Вы когда-нибудь туалетной бумагой пользовались ?
— ?!?
— Так вот я заметил, что она по дырочкам никогда не отрывается !

Штирлиц пишет статью в телеконференцию: "Hi, All"..., но потом быстро исправляет на "Hi Hitler!!!"

Главное разочарование от полётов в Тамбов — в аэропорту не продаются магнитики с волком.

Навеяло рассказом про испанский аэропорт.
В июле этого года приспичело мне лететь в г. Далянь (КНР). Чтобы попасть
туда надо делать пересадку в аэропорту Пекина. Билеты электронные на
руках, стыковка должна произойти с запасом на 1,5 часа. Однако наш
самолет опаздывает с прилетом в Пекин на 2,5 часа. Опоздавших таких нас
оказалось трое. Кроме меня — еще супружеская пара. Все мы, трое, в некой
тоске. Так как понимаем, что сейчас надо сдать билеты, получить за них
мизерную компенсацию и доплатить обалденную сумму за новые билеты. При
этом знание китайского языка ограничивается выражений "по хуй", что
означает "не знаю" или "не понимаю". Если не верите, поинтересуйтесь у
официанок-китаянок в ресторанах вашего города. Хотя, они на ваш
вопрос:"Как сказать по китайски"не знаю", — ответить постесняются.
Ну, после не очень длительного "разговора" на пальцах, смеси английского
(школьная программа) получаем по 200 юаней и нас провожают, грустных
совсем (сколько же еще доплатить надо будет!) в стойке регистрации. За
стойкой мы получаем билеты на другой рейс совершенно безвозмездно. При
этом нам улыбаются и говорят "спасибо" на английском.
Представляете такую же ситуацию в любом аэропорту нашей Родины
бескрайней!
Вот такие чудеса китайские. В другие страны, кроме чартеров на курорты,
не летал, как там — не знаю.