Анекдот № 38253

Водитель маршрутки с очень плохой памятью по утрам выпускает пассажиров из гаража.

Опытный проводник поезда не может дома попасть струей в спокойно стоящий унитаз.

Самое длинное в мире нецензурное выражение зарегистрировано в ВВС России. Ровно 1865 метров матерился авиамеханик Сидоров, выпав из самолёта на этой высоте.

Объявление на подъезде:
Проблемы с ногтями и волосами? Мы избавим вас от них за пару дней.

По телефону:

— Здарова, Лёха!
— Здарова… (сонным голосом)
— Слушай, у тебя Димановский номер мобилки есть?
— Есть…
— Ну давай! (приготовился записывать)
— Ну давай… (кладёт трубку).

Чтобы защитить население Ливии от авиаударов, натовским самолетам
приходится сбивать друг друга.

Росавиация запретила пассажирам проносить любую жидкость на борт самолетов. Меры безопасности, по словам сотрудников, связаны с повышенной угрозой терактов. В дальнейшем с увеличением мер безопасности планируется запретить проход на борт и самих пассажиров!

— Заключение о смерти, которое я вам отдал, надо переписать, — обратился
к медсестре заведующий хирургическим отделением городской больницы.
— А что не так? — поинтересовалась она.
— Маленькое недоразумение, — ответил врач, отвёл её в сторону и
прошептал: — Я подписывал его второпях, и случайно вписал свою фамилию и
должность в графу "Причина смерти".

Фразу "Я много чего в жизни повидал" следует читать как — "Круглые сутки сижу в интернете".

Убитые Нервы или Страшная Правда о Переписи Населения.
Эта история произошла с двумя моими бывшими одноклассниками Юрой и
Женей. Я с Юркой студенты(читай дешевая рабочая сила)МГТУ "МАМИ".
Поэтому мы были переписчиками одного и того же переписного участка. Женя
случайно оказался на этом участке и решил почувствовать романтику
переписи. Для этого он отправился на обход квартир с Юркой вместе. После
изрядного количества жилищ они попали к трясущемуся (как после месячного
запоя) мужчине в летах. Из него лился поток фраз
“яполковникФСБвотставке, идитенакухнютамудобнееит.д...” Уже привыкшие
ко ВСЕМ личностям они начинают его переписывать. Полковник после
нескольких вопросов скрывается в комнате. Через пару минут он
возвращается, как ни в чем не бывало ходит по кухне, ПЕРЕЗАРЯЖАЯ
ПИСТОЛЕТ. Женя бледнеет, Юрец глотает воздух пытаясь надышаться. Видя
это Полковник говорит “тутэтойштучкинетнетуштучки”, показывая отсутствие
обоймы. Первый шок проходит, Женя сквозь зубы цедит “Пиши быстрее”, Юра,
проскакивая 50% Вопросов, пытается быстрей уйти. На вопросе о сыне
полковник резко выходит, роняя фразу “а у меня еще Обрез есть”.
Все обошлось, он вернулся с фотографией сына.
Но первая фраза Жени, когда я его увидел Была
"%:

Разговор админа (А.) с сотрудницей (С.):
А.: — Так, скажи мне: у тебя в правом углу, где часы, Касперский сидит?
С.: — Нет, в правом углу у нас сидит офис-менеджер Маша...

тех

— Что это за волосы у вас на документах?
— Вы же сами велели печать яйцом перекатать.

Объявление по радио в метро:
При обнаружении подозрительных денег просьба, не трогая их, сообщить об
этом дежурному наряду милиции.

Поезд. На остановке в купе заходит женщина с маленькой дочкой.
Женщина рассказывает попутчикам:
— Ох, представляете, надо было ехать, а у дочки зуб разболелся. Слава Богу, вылечили, успели. Врач хороший попался: говорят, у него дети не плачут.
Мужчина с верхней полки говорит девочке:
— Какая ты смелая! Вырастешь, наверное, космонавтом будешь, как Валентина Терешкова или Светлана Савицкая?
— Нет, я буду зубным врачом.
— Почему?
— А я буду всем говорить: "А ну, заткнись! Чего сопли до колен распустила?! Сейчас как дам по морде, родная мать не узнает!".

— Рабинович, над чем задумался?
— Да вот думаю, зачем в слове любовь буква "р".
— Но в слове любовь нет буквы "р"!
— Ну да, а если вставить.
— Но зачем!!!
— Вот и я думаю, зачем...

Утром не завелась машина. Пришлось воспользоваться общественным транспортом. Сели с женой в маршрутку на переднем сидении. Водитель, хотя возрастом вполне зрелый, нещадно лихачит — профессиональная черта маршрутчика. Через пару перекрестков, пристегиваю жену на всякий случай (на моем сидении ремня не было, а то бы и сам пристегнулся). Он заметил это и спрашивает удивленно:
— Зачем пристегнул?
Неудобно было сказать, что не уверен в его способностях водить автомобиль, поэтому отмазываюсь:
— Чтоб не сбежала.
— Это до свадьбы их надо удерживать, а как выйдет замуж — палкой не выгонишь!

— Зачем в тюбик с таблетками вальяны ватку впихивают?
— Чтобы они не стучали друг о друга и не бесили

Еду в такси, звучит реклама: "Когацел — помогает даже тогда, когда лечение гриппа запоздало!"

Водитель грустно: "Я доктор, на такси подрабатываю. Всегда считал, что лечение запоздало только в одном-единственном случае — когда пациент уже покойник..."

Одинокая женщина останавливает такси, засовывает голову в окошко и спрашивает:
— Минет не желаете сделать?
Таксист, в ужасе:
— Кому?!..

Еще оттуда же (от тещи). В маршрутке висит обьявление:
"Маршрутка без остановки не останавливается."
Почувствовал гордость за великий и могучий.

Летом 1986го года, ехали мы на автобусе из Набережных Челнов в Камские Поляны. Мы — это человек шесть, восемь 18ти летних пацанов, среди которых и невысокий, плотный крепыш по имени Гоша . Автобус — видавший виды старенький но ухоженный ЛАЗ. Впереди у водителя понавешаны плакатики, открыточки всякие и бордовые занавесочки с рюшечками. Все места заняты но в проходе никто не стоит. Атмосфера в автобусе приподнятая — играет музыка, сзади мы ржём, а впереди водила лясы точит с сидящими, справа от него, двумя молодухами.
Видимо как раз благодаря этой непринужденной обстановке, водила прозевал знак "объезд". А может и не было никакого знака. Тогда, как впрочем и сейчас, дорожники сильно не заморачивались: просто положили чуть дальше за поворотом бетонную балку поперёк дороги и написали на ней мелкими буквами: "проезд закрыт". Наверное для тех кому сама балка ещё не аргумент.
В общем водитель уверенно сворачивает по знакомой дороге, и поскольку шрифт не броский он успевает подъехать почти вплотную к этому камню преткновения, прежде чем прервав наконец увлекательную беседу с девчатами уперся обеими ногами в тормоз. Хилинькие тормоза ЛАЗа и железо-бетонное изделие сделали своё дело — слегка помяв передний бампер автобус замер. Автобус то встал, а вот пассажиры, пакеты, чемоданы, рюкзаки и Гоша в том числе (как здесь часто пишут: "в полном соответствии с основными законами физики") были буквально вынуждены продолжить своё движение в направлении Камских Полян. К счастью для подовляющего большинства пассажиров им было обо что тормозить. Как правило больно ударившись о спинку впереди стоящего кресла. Другое дело Гоша. Гоша сидел в самом конце прямо напротив прохода. С собой в дорогу он прихватил перекусить. Как раз за мгновение перед сбоем в движении, он чуть— чуть приподнялся с сиденья чтобы дотянуться до Славки Пронина и треснуть того по голове батоном белого хлеба, дабы прекратить всякие насмешки с его стороны. И вот именно в то время , когда остальной народ уже оттормозился кто чем, о что попало и набирал в грудь воздух чтобы достойно прокомментировать это знаменательное событие, мимо просвистел Гоша. Стартовал он замечательно. Заднее сидение ЛАЗа распологалось выше остальной части салона и это давало прекрасную возможность сразу же набрать определённую высоту. Но чтобы высоту удерживать на должном уровне (каждый знает по собственному опыту) надо регулярно подставлять под тело ноги. А поскольку Гоша был вынужден стартовать из положения буквы Г, то ноги за телом катастрофически не успевали. Тем не менее, Гоша — парень юркий. Его ноги мельтешили как спицы в колесе подбираясь под центр тяжести собственного корпуса и будь эта импровизированная взлетно-посадочная полоса хотя бы на пару метров длиннее, он бы наверняка сумел погасить этот чертов излишек энергии. Но увы, как говорит народная мудрость: чем дальше в кокпит тем больше узлов и чемоданов. Если поначалу Гоша ещё как то умудрялся находить всякий раз свободный от хлама кусочек палубы, то по мере приближения к конечной точке маршрута это становилось все сложнее. Вот ему под ноги попал пакет, узелок, чемодан... И всё. Ноги безнадёжно отстали. Гоша принял в воздухе горизонтальное положение и вытянув вперёд руки, рыбкой ушёл в направлении лобового стекла.
Будь у Гоши в каждой руке по батону, то наверное этот случай не врезался бы ТАК в мою память и я не стал бы вам докучать этим рассказом. Но батон у Гоши был только в левой руке. А в правой руке у него были пол-литра кефира запечатаные в треугольный пакет.
Наверное каждый когда-то пробовал хлопнуть надутым целлофановым пакетом или тетрапаком. Если не угадать точку приложения силы или не хватит самой силы то и хлопок — не хлопок.
Так вот Гоша доказал тогда всем присутствующим что он абсолютно точно знает в какую точку и какую силу надо приложить.
Впрочем если честно, то я не помню был ли хлопок действительно громким. Несравнимо большее впечатление на меня произвел визуальный эффект подрыва этой "петарды".
Буквально за пару минут до описываемых событий, Гоша сокрушался что пол-литра кефира на один батон это ничтожно мало.
Может на батон и мало, но на все стекла кабины, на занавесочки с рюшечками, на всякие там плакатики и открыточки, на водилу и на девок, и ещё примерно на треть автобуса хватает свободно. В этом мы все наглядно убедились.
А в наступившей вдруг на мгновение тишине, из кассетника водителя, Леонтьев пропел: мой дель-та-пла-а-а-ан....

Сергей

Возле Выхинского рынка, в месте где 602 маршрутка останавливается часто
стоит мужик, торгующий козьим молоком и гусиными яйцами. Лет ему в
районе семидесяти. Народ часто к нему подходит. И не то чтоб купить
чего. А цену узнать и поговорить.

Бабулька одна сегодня, без всякого намерения купить, спрашивает: почем
яйца.
— Пятнадцать.
— Штука? — удивляется бабулька, — а я вот под Краснодаром на рынке по
десять рублей покупала за десяток. Куриные, но тоже большие.
— Давно?
— Да лет двадцать тому. Яйцо к яйцу, как ваши размером. А молоко почем?
— Сто рублей литр.
— Сто рублей? Офигеть. Но я хочу вам сказать, что козье молоко — говно.
Если коза листьев с осины поест, то оно и горькое еще. А у вас берут?
— Берут. Вы правильно говорите, если осиновые листья есть, то молоко
горькое выйдет. У меня не горькое, хотите попробовать дам?
— Я всегда правильно говорю, что говно. Не буду пробовать.
— Говно, или не говно, каждый сам решает. А вообще, Христос козьем
молоком вскормлен был. Так в Евангелии написано. Читали?
— Читала. Я все читала. Его же не по сто рублей литр вскармливали. По
сто рублей об молоко все зубы обломаешь.
И ушла, оглядываясь. Мужик же бурчал себе под нос: говно, говно, не
хочешь покупать не покупай, про яйца-то в Краснодаре зачем? Мне же не
интересно про куриные яйца слушать.
К нему часто просто поговорить подходят. Только охрана рынка постоянно
гоняет деда, мешая разговорам о высоком.

Когда самолёт вошёл в зону сильной турбулентности, стюардесса попыталась было успокоить пассажиров, но из-за её спины предательски выглядывал парашют.

Только что из маршрутки!
Едет в маршрутке отец с дочкой, дочке на вид года четыре, сидит у отца
на коленях.
У отца в руках пакетик с конфетами.
Дочка просит, папа дай мне конфету, отец ей дает, через некоторое
время она опять просит, папа дай конфету, отец опять дает, дочка
конфету сьела и опять просит, папа дай конфету, папа говорит
Катя а у тебя попка не слипнется, на что ребенок поварачивает удивленное
лицо, делает большие глаза и выдает: Папа так ведь я ее в ротик положу!!
Все долго смеялись.

— Что бы сделала Венера Милосская, если б имела руки?
— Надела бы бюстгальтер.

Знакомая сейчас позвонила, от смеха заливается. На полпути к Бангкоку их раздолбанный чартер попал в зону турбулентности. Все попристёгивались, включая стюардесс. Двум здоровенным бабам-подружкам стало нехорошо, они бросились в обе хвостовые кабинки. И там пропали. Постепенно стала скапливаться очередь из таких же бедолаг. Весь самолёт страшно трясло, грохотало и скрипело. Наконец кто-то заколошматил по двери одной из кабинок. Тётка долго отсиживалась молча, потом стала колотить сама в ответ изнутри — оказалось, дверь заклинило. Очередь с понятным энтузиазмом вся пришла на помощь, херача кулаками по несчастной двери. Наконец мощный краш-тест всем телом — и дверь, как пробка от шампанского, вылетела из петель в коридор вместе с тёткой. Под её весом вышибленной дверью наглухо подперло кабинку напротив. Сидящая в ней тётка №2 услышала вопль летящей подруги, удар в свою дверь, и наконец подала первые признаки жизни — нервно дернула свою ручку. Все замерли от ужаса. Поняв, что дверь не открывается, тётка №2 одним решительным коротким ударом вынесла её тоже. Потом объясняла: "А что мне было думать?! Крики, все кругом тарабанят, скрежет, самолёт трясётся. Ясно же было, разваливается на хрен. Я там, блять, с жизнью простилась в этой грёбаной кабинке!"

В общем, пока сквозь толпу пробились стюардессы и уставились на картину разрушений, самолёт болтать перестало. По радио раздался голос командира экипажа: "Похоже, мы вышли из зоны турбулентности!" В салоне кто-то хмуро сказал: "Ну да, раз эти бабы в хвосте наконец угомонились..."

ЛЕНИНГРАД

"Уезжаю в Лениград... Как я рада!"
"Как я рад!!!"
(И.Уткин)

Это очень грустная история, хотя, о Питере веселых и не бывает, город такой. Город ноющей светлой грусти. Ох, зря я это написал. Теперь опять начну страдать и скучать по Ленинграду…
Жила была во Львове маленькая первоклассница Лариса, и однажды папа ее обрадовал:
— Лара, если первый класс закончишь на пятерки, то мы с тобой поедем в Питер, и ты, наконец, увидишь свою прабабушку.
Но папа не сказал, что бабушку Лера увидит в первый и в последний раз в своей жизни.
Бабушка родилась в Ленинграде, молоденькой девчонкой пережила блокаду и маму с папой.
Лет тридцать преподавала в университете, похоронила сына, мужа, оставила свою комуналку соседям, и еще до перестройки перебралась в Германию.
Но в последнее время немецкие врачи регулярно отрезают от бабушки по кусочку и жить ей осталось считанные дни. Вот она и решила, на все свои сбережения, прилететь и проститься с родным городом, увидеть подружек детства и любимого внука Валеру, а если повезет, то с Валерой приедет и правнучка Лариса.
Лариса никогда еще не бывала в Ленинграде, да что там в Ленинграде? Так получилось, что она, пока даже в настоящем поезде ни разу не ездила.
Девочка раскопала в чулане книгу о Ленинграде, выспросила у папы все, что он знал о пассажирских поездах и принялась мечтать, рисуя акварелью картины:
— Папа, смотри, вот это мы с бабушкой и с тобой у Медного всадника, а это мы едем на поезде и пьем чай, а тут мы ночью катаемся на кораблике по Неве. Папа, а знаешь, почему все видно, как днем?
— Нет, Лариса, не знаю. А почему?
— Не знаешь!? Внимание, та-да-а-м! Потому, что в Ленинграде будут белые ночи! Представляешь?

Валера, удивлялся, хвалил дочкины рисунки и даже не говорил, что на самом деле, бабушка передвигается только в инвалидной коляске.
Наступил день отъезда.
От прилива счастья, путешественница всю ночь почти не спала.
Жаль, мама не смогла проводить — работа, ну, ничего, вокруг и так полно народу, так что ощущения почти как от проводов.
Валера с Ларисой были самые первые у дверей вагона. Девочка вдыхала незнакомый мазутный дух дальних странствий и беспрестанно всем интересовалась:
— Папа, а мы сразу будем кушать, или сначала немножечко поедем? Давай лучше немножечко поедем.
— Хм, ну давай.
— Папа, а зачем дядя вытирает тряпкой ручку?
— Ну, пока поезд из Питера до Львова доехал, по полям, по лесам, ручка и припылилась.
— А можно пощупать, пока он не вытер?
— Хм, ну пощупай, только не испачкайся.

Наконец, проводник надел фуражку, и взял в руки билеты:
— Так, вы вдвоем, до Санкт-Петербурга. А у девочки есть загранпаспорт?
— Нет, а зачем? Она ведь со мной, а у меня есть.
— Вы поймите, мне не жалко, но в Литве без загранпаспорта вас снимут с поезда и завернут обратно. С ними не договоришься, так что даже не рискуйте, обязательно снимут…

После бессмысленных споров и сдержанного мата, Валера отвел Ларису в сторонку, присел перед ней на колени, вытер слезки и сказал:
— Доченька, видишь, как получается, ну кто мог знать? Мне очень не хочется без тебя, но придется ехать одному, ведь бабушка специально ради нас туда прилетает на один день.
Лариса, тут вот какое дело, ты еще никогда не ездила одна в трамвае, но остановку нашу ты же узнаешь и до дома дойти сможешь. Вот ключи, не потеряй. Не получится открыть дверь, попроси соседку.
Сейчас, пойдешь по этим ступенькам вниз, потом выйдешь из вокзала, там и сядешь на девятый трамвай, смотри не перепутай, а то заедешь...
И главное, доченька, по дороге постарайся не плакать, а то тебя заберут в милицию…

…Плачущая Лариса помахала поезду и поезд увез папу из под крыши вокзала. Увез медленно, как будто издеваясь.
Лариса не помня себя от горя и не видя ничего сквозь слезы, все же, каким-то чудом добралась до дома, а часа через два, вдруг вернулся папа (дернул стоп-кран и спрыгнул с поезда), он обнял и успокоил Дочку, а потом они вместе склеивали разорванную в клочья книгу о Ленинграде и давали друг другу обещания — обязательно еще съездить и погулять по этим проклятым белым ночам.

…Бабушка так и умерла, не увидев свою правнучку, зато никогда не бывает плохого без хорошего, ей посчастливилось умереть в родном городе и хоронил ее не бездушный немецкий муниципалитет, а верные подружки детства с самыми настоящими слезами на глазах…

Понедельник. 29 мая 2006 года. 7.30 утра. Я еду в маршрутке в универ.
Вдруг заходит какая то девица, на вид лет 17-18, и садится через одно
место от меня (я сижу у окна в конце салона). При этом она не перестает
трещать с кем то по мобиле. Я еще практически сплю. Вдруг слышу фразу:
— Мне стала известна очень интересная часть твоей биографии, у тебя
оказывается, есть ребенок...
С маршрутки, как и с меня, сон как рукой сняло. Все прислушались. Откуда
то из передней части доносится сдавленное хихиканье...
— ......... — девица молчит (походу слушает оправдания).
— "пара минут упреков в стиле "почему ты мне ничего не сказал??!!""
Между тем девушка продолжает допрос...
— Из этого следует другой вопрос: ты женат?
В маршрутке уже проснулись самые сонные. Стоит мертвая тишина. Все
борются с прущим наружу истерическим смехом.
Девушка хладнокровно слушает ответ. По ее лицу видно, что она не против
закатить истерику, но она вспоминает где находится и переводит разговор
в другую тему.
— "несколько минут пустого трепа"
Пасажиры потихоньку прекращают сдерживать хохот и облегченно вздыхают.
Зря...
Девица заканчивает разговор. Эту фразу я буду помнить еще долго...
— Ну ладно милый, увидимся вечером. Целую!
Маршрутка в течение секунды сидит и втыкает. Какой потом был аццкий ржач
— не описать словами.

Раньше метро было скопищем сплошных неудачников, а теперь там полно и
бывших удачников.

Из воспоминай системного администратора.
"Все что я помню об этой девушке, это ее IP-адрес..."

Из Живого Журнала Павла Рудича

Врач плохой, врач хороший

Делить врачей на «плохих» и «хороших» — глупо.
Насколько, предположим, плох «плохой»? Нет ли необходимости ранжировать это понятие?
Например:
1. Скорее плохой, чем хороший,
2. Плохой, но не очень,
3. Просто плохой,
4. Очень плохой, но местами,
5. Тотально очень плохой,
6. Отвратительный,
7. Маньяк-убийца, но душка, каких — поискать и т. д.
Желающие могут предложить свой вариант такой классификации.
Встречаются ещё и безграмотные тупые сукины дети с купленными дипломами. Это — если бесплатно. Но стоит представителя этой группы врачей правильно и в полном объёме мотивировать — он тут же преображается в чуткого знатокa своего дела с золотыми руками.

И вот ещё что: очень хороший врач легко превращается в очень плохого.
Это обязательно случится, если, например, кардиохирурга-виртуоза заставить делать резекцию желудка.
Бывает ещё так, что очень хороший хирург несколько суток не спит, денно и нощно оперируя. Затем он улетает по сан. заданию в тьмутаракань на оглушительном вертолёте и кукует там пару суток, выхаживая больного и ожидая лётной погоды. Вернувшись, наконец, в свою родную больницу, этот хирург тут же встревает в сложную операцию и, конечно, забывает в брюшной полости (грудной клетке, малом тазу, головном мозге) сущую безделицу — салфетку (полотенце, простыню, «подошву» Ревердена).
Хороший хирург тут же превращается во врача — убийцу.
Видел в истории болезни запись доктора, оставленную им перед сложной ночной операцией:
«Не выхожу из больницы третьи сутки. За всё это время спал только два часа. Поставил об этом в известность администрацию, прося замены. Меры приняты не были. Снимаю с себя ответственность за возможные ошибки при выполнении данной операции».
Самый распрекрасный лечащий врач, работающий в отделении, не может (хотя и стремится к этому) проконтролировать и повлиять на работу ночных медсестёр, дежурных врачей, приглашённых консультантов. Все эти товарищи могут хамить, не обращать внимание на жалобы больного, пропустить возникшее осложнение, не назначить вовремя необходимое лекарство. Неизбежно, что в конце концов все ошибки этих мудаков вменяются в вину доселe хорошему лечащему врачу.
То же самое можно сказать и о врачах поликлиник. Вся их хорошая работа может быть дискредитирована очередями на анализы, в диагностические кабинеты, на процедуры, бумажной волокитой. Раздражение больных всей этой тягомотиной выливается на головы хороших врачей, ведущих приём.

Да и как его разглядишь — хорошего врача?

Мой первый заведующий, о котором я здесь уже не раз писал, имел внешность пьяного орангутанга. Если бы такой позвонил вам в дверь и представился работником «Горгаза», вы бы его на порог не пустили и вызвали милицию.
Кроме этого, он был грубиян, сквернослов и запойный пьяница.
Но лечиться и оперироваться пациенты нашей области хотели только у него!

Противоположным этому доктору был заведующий одним из других хирургических отделений. Чистенький, как отмытое стекло, всегда отутюжен, аккуратен, вежлив и корректен. Морда — благообразная, движения — плавные.
Оперировал — как конь копытом. Ни одну операцию до конца сам не доводил. В ответственный момент мог сказать ассистентам:
— Продолжайте без меня! У меня — срочные дела в администрации.
Но больные и их родственники судят ведь «по вывеске»! Больные ходили за эти «конём с копытом» табунами. Родственники любили вести с этим доктором подробные беседы.
О том, что творится в операционной, они, естественно, не знали.

Часто говорят — хирург виртуоз, золотые руки.
Был у нас доктор, который руками мог — всё! Учась в мед.институте, он работал ещё и в Эрмитаже. Там он реставрировал различные ювелирные и миниатюрные экспонаты.
Собирал модели кораблей в бутылках, писал под микроскопом рубаи Хайяма на рисовом зернышке.
Оперировал — как ювелир: аккуратно, чисто, виртуозно. Шил ровными стежками, как швейная машина. Мог сшить «конец в конец» самые тонкие сосуды и нервы. Смотреть на его работу доставляло поистине эстетическое удовольствие.
Но вся эта красота в конце концов разваливалась , нагнаивалась, не работала. Был этот доктор абсолютным чемпионам по осложнениям.

Другой пример.
Работала у нас врач-акушер Октябрина.
Роды она и её бессменная помощница Соня Пинхасовна принимали с криками и бранью в адрес рожениц.
Как-то главный врач, под горячую руку, вздрючил за это Октябрину, хотя и сам был большой любитель изящной словесности.
Октябрина и Пинхасовна обиделись и стали принимать роды через «будьте любезны» и «не затруднит ли Вас».
Пошли разрывы, затянувшиеся роды, кровотечения, участились случаи кесаревa сечения.
Главный врач вновь провёл беседу с акушерами в свойственной ему манере.
Крики «Тужься, корова!» зазвучали в родильном зале с прежней силой. Осложнения прекратились.
Все роженицы считали за счастье «попасть на роды» к этой сладкой парочке.
Хорошим или плохим акушером была Октябрина?

Так что, хрен его знает, кто плох, а кто хорош.
Критерии зыбки, текучи и всегда — субъективны.
Ни внешний вид, ни умение говорить, ни регалии не гарантируют того, что вы имеете дело с хорошим врачом.
Я бы и отзывам о докторах не доверял.
Те пациенты, кому повезло, могут петь врачу дифирамбы. Те, кому не повезло, ничего сказать уже не могут.

Году этак в 88 в прошлом веке еду утром в автобусе на службу, а автобусы
в СССР, это такой аттракцион за пять копеек независимо от расстояния.
Все пассажиры на работу спешат и по дороге еще и детей полупроснувшихся
с собой везут. Рядом со мной оказалась молодая мама с ребенком, а судя
по бирочке на ее блузке даже в утреннем неярком свете я понимаю, что
оную дама второпях надела наизнанку. И стараясь не привлекать внимание,
тихо, шепотом, как говорится на ушко вежливо так говорю попутчице — мол
так и так, такой вот казус, обратите мол внимание и исправьте. И все,
вот я герой, сделал доброе дело, предупредил, можно сказать спас от
распространения позора. Ан нет. В ответ услышал благодарное — Ну ты б...
чё, промолчать не можешь, а? Ну если б.. не двадцать пятый ты сегодня,
гад мне настроение испортил.