Анекдот № 164718
Лучше – не болеть! Клянусь, честное слово!
Да я и не болею, в общем-то. Я решил заняться здоровьем и обновить себе зубы. Какие-то подлечить, какие-то вставить новые. Пока суть да дело, что-то удалил. Что-то подлечил. Осталось два имплантата в челюстю мою вкрутить – и можно снова браться за мясо, сало со шкуркой и грызть орехи.
Договорился в клинике на операцию, выписали мне направление на кучу анализов. Я, как положено, все кабинеты прошел, последний — в четверг, зарулил по пути в доврачебный кабинет, мол, всю неделю сдавал анализы, как бы их на руки получить?
— А не получите, только флюорографию можете взять. И ЭКГ. А все остальное у вас в карточке лежать будет.
— А карточку перед визитом к терапевту надо в регистратуре забирать?
— НЕ, НЕ НАДО! БЕРЕТЕ ТАЛОН, А КАРТОЧКУ МЫ САМИ К ДОКТОРУ ПРИНЕСЕМ.
Я как Иванушка-дурачок послушался, и не проконтролировал. А надо было бы. Короче, пошел на ЭКГ – тут-то все и заверте…
Не, на ЭКГ был просто прикол. Случай. Казус. Ну сломался аппарат пока я на кушетке лежал, ну с кем не бывает? И я гордо, в труселях, босиком, скакал по кабинету, сымая со шкафа старый аппарат и собирая всю сеть заново, шоб он, мать его, работал. Ну собрал, ну прошел ЭКГ. Ну взял талончик на понедельник к терапевту, чтоб она мне написала заключение об отсутствии противопоказаний к операции под местной анестезией.
На талоне русским по белому написано: кабинет 316. участковый терапевт – такая-то. Время: 9-15.
Прихожу. Подымаюсь на третий этаж – йогурт-фейхоа (ругательство такое, новое)! Триста шестнадцатый кабинет закрыт наглухо и по всему видно, что тут идет ремонт. Благо по коридору две пожилые врачихи на какой-то тележечке (читай – на своем горбу) волокли офисный шкаф «под потолок». Я говорю: женщина, а давайте я вам помогу шкаф донести, а вы мне покажете 316 кабинет? Тут из очереди вырывается МУЖИК (-я помогу и вернусь! Я – за женщиной стою!) – вдвоем волочь шкаф веселее. Доволокли по этажу.
— А вот и 316 кабинет, говорит мне одна из врачих. Точно! Еще один 316 кабинет, но уже в другом крыле здания.
И человека четыре в очереди.. Все по талончикам, вперед батьки в пекло не лезут. – У вас какой номер талона? — 6! А у меня – 9, огорчилась тетя. Вы передо мной сейчас пойдете. Но никуда я перед этой женщиной не пошел. Наплыв пациентов у нас таков, что хоть по талону, хоть нет, а нагрузка на терапевтов большая. Попал в кабинет значительно позднее.
— Здрасьте, говорю, мне бы…
— Карточку!
— Нет, я хотел…
— Карточка ваша где? Фамилия?
— Ну дык.. вот моя фамилия, вот талончик. В регистратуре сказали, что карточку сами к вам принесут.
(тяжкий вздох красавицы-терапевта)
— Молодой человек… лучше б вы сходили, напомнили в регистратуре. Нет вашей карточки. Они забывают вечно. Вы что, первый раз?
— Да я вообще забыл, когда к вам ходил. Не болею я.
— Очень хорошо (искренняя улыбка), но в регистратуру — сходите. Потом ко мне. Без очереди.
Чешу в регистратуру. А вот там – ОЧЕРЕДЬ! И хер ты ее обойдешь! Я было пискнул что мне «на секундочку», но в очереди преимущественно стояли не бабушки, а мужики. Суровые такие МУЖИКИ.. Благо на заказе карточек шустро работали то ли два, то ли три медработника, и минут через 5 максимум меня спросил – адрес?
Протягиваю талон: девушка! Пришел к врачу, а моей карточки у нее нету!
— Как нету? Вы к кому? К Воробьевой? Таааак… (смотрит куда-то в распечатку). Фамилия ваша как? Тааак… у терапевта ваша карта.
— Да нет ее там. Я тока что оттуда!
— Тээээк (палец сбегает по длинному списку куда-то вниз)…как, говорите, ваша фамилия?
— Называю фамилию… вот, к Воробьевой, 316 кабинет.
— Ах чтоб тебя… ффффуххх (из девочки шумно вышел воздух). У терапевта ваша карточка (с улыбкой). Она в 219-ом принимает.
— КАК В 219? На талончике написано… смотрю в глаза евочке и понимаю, что на заборе тоже написано… но там дрова лежат. И, видимо, так же как она секунду тому – сдуваюсь.
— Да, говорит мне милое создание, ваша карточка с вашими анализами у вашего терапевта. В каб №219.
Иду туда. Там тоже очередь. Моё время в 9:15 которое. Уже минут 40 как кануло в лету, но и тут люди на вопрос «кто последний?» спросили «а какой у вас номер талона? Вы же к Воробьевой?»
Смотрю на дверь. На двери номер — 219. Фамилия терапевта – ни разу не Воробьева. График работы: четный день с 14 до 20, нечетный – с 8 до 14. Сегодня – 28.01. день – четный. Стало быть с 14, по уму, должны принимать. Но месяц и год – нечетные, айда к 8 утра!
Захожу в кабинет. – Вы Воробьева? – Да!
Ола-ла!!!
А я – к вам! В двух словах объясняю ситуацию. Меряем давление, слушаем легкие, получаем справку «на момент осмотра терапевтически здоров!». Об отсутствии противопоказаний к операции под местной анастезией – ни слова!
А где мои результаты анализов?
— А нэту!
— Как нету? ГДЕ ОНИ?
— А кто вам направление выписывал?
— Доврачебный кабинет
— А вот там и ищите!
— Я там был еще в четверг, мне сказали, что все у вас будет…
— Тогда идите в кабинет №121, найдете там Татьяну Яковлевну, у нее ваши анализы.
Что-то в душе зашевелилось нехорошее. Вспомнился Семен Фарада в фильме «Чародеи». Показалось что хрен я отсюда выберусь.
Собрал кости. Пошел в 121-ый кабинет. Там, какой сюрприз, очередь! Три бабушки и дедушка. Я – пятый. Ибо на вопрос – «чё почем» бабушки сомкнули ряды, а воевать с пенсионерами — мы не в тех войсках служили.
Подходит еще один дедок (реально бабушки-дедушки. Не вру) – сынок, ты последний? – да! – Ты тоже за лекарствами? – Нет, я анализы забрать.
Дай Бог здоровья бабушкам, которые услышав эту фразу высказали мне все, что думают о современной медицине, мол «ах вам анааааализы забраааать… так идите без очереди, потому что мы каждая тут надолго». Спасибо, говорю. А сам не иду.
— А чиво вы не идете, молодой человек?
— А потому что там бабушка раздетая на стуле сидит!
— Она не раздетая, но подождите уже…
Подождал еще минут 15 (немного, но там 15, тут 15…). Захожу.
— Я к Татьяне Яковлевне от Воробьевой. Она сказала, что у вас мои анализы могут быть (а, да! На кабинете надпись: Медсестра. Помощник терапевта. Именно так. Не через дефис: собака-друг человека, а медсестра! Помощник терапевта!)
Татьяна Яковлевна поворачивается ко мне, смотрит на меня как на придурка, не меньше… Мужчина, где вы видите у меня ваши анализы? Нет их у меня. Не было никогда. Не видела. Не знаю. Кто вам их выписывал? Доврачебный? О туда и идите!
Собираю волю в кулак чтоб не выматериться (а не за что, эта Яковлевна хоть и смотрит с иронией, но говорит здраво и не оскорбительно. Типа как я в булочную за гвоздями зашел, а она мне объясняет что хозяйственный – это три квартала дальше) и процеживаю, А МНЕ ВОРОБЬЕВА СКАЗАЛА – ЧТО У ВАС!
В ответ монолог (терпеливо и вежливо) о принципах работы служб в поликлинике, и что тут вообще быть не может анал…ЩЕЛК! Что-то переключилось в голове у Татьяны Яковлевны, она на секунду призадумалась…адрес ваш какой? Называю адрес.
Татьяна с облегчением выдыхает. – Идите в кабинет 319 (!!!), там спросите у терапевта мою папку (скажете что от меня)— там ваши анализы лежат. Как ваша фамилия?... Называю. – Точно-точно, именно там.
Падла. Моя фамилия им что, пароль? И мои анализы должны храниться отдельно от всех?
Иду в 319. Там очередь. Которой тоже насрать на меня и мои анализы, они тоже с утра сидят, с работы ушли, дети плачут, жрать нечего. Но я уже пру буром в кабинет и завожу свою пластинку, что я с 316-го пошел в регистратуру, оттуда в 219-ый. Оттуда в 121-ый. Теперь к вам. Татьяна Яковлевна направила.
Все правильно. Говорит женщина-доктор. Только вам не ко мне, а в 316-ый.
— Тетя, говорю… не злите меня. Я уши мыл с утра. Она сказала в 319-ый.
— Она ошиблась. Вам в 316-ый.
ПЛЕВАТЬ НА ОЧЕРЕДЬ! Влетаю в 316-ый, где уже был почти час тому, терапевт с улыбкой: вы карточку нашли?
— Нет, говорю! Но Татьяна Яковлевна сказала…папка…анализы…
И женщина встает со стула, находит какую-то папку, начинает в ней копаться…и НЕ НАХОДИТ МОИХ АНАЛИЗОВ!!
@@ ТВОЮ МАТЬ!!! – уже повисло у меня было на губах, но тетя очаровательно улыбнулась, чертыхнулась негромко, откуда-то извлекла зеленый конверт…а на нем надписан адрес моего дома… копается в бумажках…вижу знакомые фамилии соседей… .тада-да-дааам!..все встают по стойке смирно…и ИЗВЛЕКАЕТ НА СВЕТ БОЖИЙ МОИ АНАЛИЗЫ!!! Рано радоваться — не все! Один из трех анализов крови – его нету. Не готов. Будет в четверг. Замечательно! У меня операция – во вторник. А я сдавал ой как загодя.
Вылетел на мороз как ошпаренный, унося заветные бумажки в потном кулачке, и все оглядывался – не гонится ли за мной кто, не отберут ли у меня мое.
Но никто не гнался. Люди спешили по своим делам и совершенно не обращали внимания на ошалело улыбающегося, слабо матерящегося мужика, который бодро шел в сторону остановки по пути пиная глыбы льда. Ну какое им все дело до того, что на 10-минутную процедуру дядька потратил почти час и угрохал кучу нервов. Зато в поликлинике славно поиграли очередным клиентом в футбол. Зато я теперь изнутри, глазами мяча, знаю, как это тяжело – и атаку точно направить, и гол забить))
Да я и не болею, в общем-то. Я решил заняться здоровьем и обновить себе зубы. Какие-то подлечить, какие-то вставить новые. Пока суть да дело, что-то удалил. Что-то подлечил. Осталось два имплантата в челюстю мою вкрутить – и можно снова браться за мясо, сало со шкуркой и грызть орехи.
Договорился в клинике на операцию, выписали мне направление на кучу анализов. Я, как положено, все кабинеты прошел, последний — в четверг, зарулил по пути в доврачебный кабинет, мол, всю неделю сдавал анализы, как бы их на руки получить?
— А не получите, только флюорографию можете взять. И ЭКГ. А все остальное у вас в карточке лежать будет.
— А карточку перед визитом к терапевту надо в регистратуре забирать?
— НЕ, НЕ НАДО! БЕРЕТЕ ТАЛОН, А КАРТОЧКУ МЫ САМИ К ДОКТОРУ ПРИНЕСЕМ.
Я как Иванушка-дурачок послушался, и не проконтролировал. А надо было бы. Короче, пошел на ЭКГ – тут-то все и заверте…
Не, на ЭКГ был просто прикол. Случай. Казус. Ну сломался аппарат пока я на кушетке лежал, ну с кем не бывает? И я гордо, в труселях, босиком, скакал по кабинету, сымая со шкафа старый аппарат и собирая всю сеть заново, шоб он, мать его, работал. Ну собрал, ну прошел ЭКГ. Ну взял талончик на понедельник к терапевту, чтоб она мне написала заключение об отсутствии противопоказаний к операции под местной анестезией.
На талоне русским по белому написано: кабинет 316. участковый терапевт – такая-то. Время: 9-15.
Прихожу. Подымаюсь на третий этаж – йогурт-фейхоа (ругательство такое, новое)! Триста шестнадцатый кабинет закрыт наглухо и по всему видно, что тут идет ремонт. Благо по коридору две пожилые врачихи на какой-то тележечке (читай – на своем горбу) волокли офисный шкаф «под потолок». Я говорю: женщина, а давайте я вам помогу шкаф донести, а вы мне покажете 316 кабинет? Тут из очереди вырывается МУЖИК (-я помогу и вернусь! Я – за женщиной стою!) – вдвоем волочь шкаф веселее. Доволокли по этажу.
— А вот и 316 кабинет, говорит мне одна из врачих. Точно! Еще один 316 кабинет, но уже в другом крыле здания.
И человека четыре в очереди.. Все по талончикам, вперед батьки в пекло не лезут. – У вас какой номер талона? — 6! А у меня – 9, огорчилась тетя. Вы передо мной сейчас пойдете. Но никуда я перед этой женщиной не пошел. Наплыв пациентов у нас таков, что хоть по талону, хоть нет, а нагрузка на терапевтов большая. Попал в кабинет значительно позднее.
— Здрасьте, говорю, мне бы…
— Карточку!
— Нет, я хотел…
— Карточка ваша где? Фамилия?
— Ну дык.. вот моя фамилия, вот талончик. В регистратуре сказали, что карточку сами к вам принесут.
(тяжкий вздох красавицы-терапевта)
— Молодой человек… лучше б вы сходили, напомнили в регистратуре. Нет вашей карточки. Они забывают вечно. Вы что, первый раз?
— Да я вообще забыл, когда к вам ходил. Не болею я.
— Очень хорошо (искренняя улыбка), но в регистратуру — сходите. Потом ко мне. Без очереди.
Чешу в регистратуру. А вот там – ОЧЕРЕДЬ! И хер ты ее обойдешь! Я было пискнул что мне «на секундочку», но в очереди преимущественно стояли не бабушки, а мужики. Суровые такие МУЖИКИ.. Благо на заказе карточек шустро работали то ли два, то ли три медработника, и минут через 5 максимум меня спросил – адрес?
Протягиваю талон: девушка! Пришел к врачу, а моей карточки у нее нету!
— Как нету? Вы к кому? К Воробьевой? Таааак… (смотрит куда-то в распечатку). Фамилия ваша как? Тааак… у терапевта ваша карта.
— Да нет ее там. Я тока что оттуда!
— Тээээк (палец сбегает по длинному списку куда-то вниз)…как, говорите, ваша фамилия?
— Называю фамилию… вот, к Воробьевой, 316 кабинет.
— Ах чтоб тебя… ффффуххх (из девочки шумно вышел воздух). У терапевта ваша карточка (с улыбкой). Она в 219-ом принимает.
— КАК В 219? На талончике написано… смотрю в глаза евочке и понимаю, что на заборе тоже написано… но там дрова лежат. И, видимо, так же как она секунду тому – сдуваюсь.
— Да, говорит мне милое создание, ваша карточка с вашими анализами у вашего терапевта. В каб №219.
Иду туда. Там тоже очередь. Моё время в 9:15 которое. Уже минут 40 как кануло в лету, но и тут люди на вопрос «кто последний?» спросили «а какой у вас номер талона? Вы же к Воробьевой?»
Смотрю на дверь. На двери номер — 219. Фамилия терапевта – ни разу не Воробьева. График работы: четный день с 14 до 20, нечетный – с 8 до 14. Сегодня – 28.01. день – четный. Стало быть с 14, по уму, должны принимать. Но месяц и год – нечетные, айда к 8 утра!
Захожу в кабинет. – Вы Воробьева? – Да!
Ола-ла!!!
А я – к вам! В двух словах объясняю ситуацию. Меряем давление, слушаем легкие, получаем справку «на момент осмотра терапевтически здоров!». Об отсутствии противопоказаний к операции под местной анастезией – ни слова!
А где мои результаты анализов?
— А нэту!
— Как нету? ГДЕ ОНИ?
— А кто вам направление выписывал?
— Доврачебный кабинет
— А вот там и ищите!
— Я там был еще в четверг, мне сказали, что все у вас будет…
— Тогда идите в кабинет №121, найдете там Татьяну Яковлевну, у нее ваши анализы.
Что-то в душе зашевелилось нехорошее. Вспомнился Семен Фарада в фильме «Чародеи». Показалось что хрен я отсюда выберусь.
Собрал кости. Пошел в 121-ый кабинет. Там, какой сюрприз, очередь! Три бабушки и дедушка. Я – пятый. Ибо на вопрос – «чё почем» бабушки сомкнули ряды, а воевать с пенсионерами — мы не в тех войсках служили.
Подходит еще один дедок (реально бабушки-дедушки. Не вру) – сынок, ты последний? – да! – Ты тоже за лекарствами? – Нет, я анализы забрать.
Дай Бог здоровья бабушкам, которые услышав эту фразу высказали мне все, что думают о современной медицине, мол «ах вам анааааализы забраааать… так идите без очереди, потому что мы каждая тут надолго». Спасибо, говорю. А сам не иду.
— А чиво вы не идете, молодой человек?
— А потому что там бабушка раздетая на стуле сидит!
— Она не раздетая, но подождите уже…
Подождал еще минут 15 (немного, но там 15, тут 15…). Захожу.
— Я к Татьяне Яковлевне от Воробьевой. Она сказала, что у вас мои анализы могут быть (а, да! На кабинете надпись: Медсестра. Помощник терапевта. Именно так. Не через дефис: собака-друг человека, а медсестра! Помощник терапевта!)
Татьяна Яковлевна поворачивается ко мне, смотрит на меня как на придурка, не меньше… Мужчина, где вы видите у меня ваши анализы? Нет их у меня. Не было никогда. Не видела. Не знаю. Кто вам их выписывал? Доврачебный? О туда и идите!
Собираю волю в кулак чтоб не выматериться (а не за что, эта Яковлевна хоть и смотрит с иронией, но говорит здраво и не оскорбительно. Типа как я в булочную за гвоздями зашел, а она мне объясняет что хозяйственный – это три квартала дальше) и процеживаю, А МНЕ ВОРОБЬЕВА СКАЗАЛА – ЧТО У ВАС!
В ответ монолог (терпеливо и вежливо) о принципах работы служб в поликлинике, и что тут вообще быть не может анал…ЩЕЛК! Что-то переключилось в голове у Татьяны Яковлевны, она на секунду призадумалась…адрес ваш какой? Называю адрес.
Татьяна с облегчением выдыхает. – Идите в кабинет 319 (!!!), там спросите у терапевта мою папку (скажете что от меня)— там ваши анализы лежат. Как ваша фамилия?... Называю. – Точно-точно, именно там.
Падла. Моя фамилия им что, пароль? И мои анализы должны храниться отдельно от всех?
Иду в 319. Там очередь. Которой тоже насрать на меня и мои анализы, они тоже с утра сидят, с работы ушли, дети плачут, жрать нечего. Но я уже пру буром в кабинет и завожу свою пластинку, что я с 316-го пошел в регистратуру, оттуда в 219-ый. Оттуда в 121-ый. Теперь к вам. Татьяна Яковлевна направила.
Все правильно. Говорит женщина-доктор. Только вам не ко мне, а в 316-ый.
— Тетя, говорю… не злите меня. Я уши мыл с утра. Она сказала в 319-ый.
— Она ошиблась. Вам в 316-ый.
ПЛЕВАТЬ НА ОЧЕРЕДЬ! Влетаю в 316-ый, где уже был почти час тому, терапевт с улыбкой: вы карточку нашли?
— Нет, говорю! Но Татьяна Яковлевна сказала…папка…анализы…
И женщина встает со стула, находит какую-то папку, начинает в ней копаться…и НЕ НАХОДИТ МОИХ АНАЛИЗОВ!!
@@ ТВОЮ МАТЬ!!! – уже повисло у меня было на губах, но тетя очаровательно улыбнулась, чертыхнулась негромко, откуда-то извлекла зеленый конверт…а на нем надписан адрес моего дома… копается в бумажках…вижу знакомые фамилии соседей… .тада-да-дааам!..все встают по стойке смирно…и ИЗВЛЕКАЕТ НА СВЕТ БОЖИЙ МОИ АНАЛИЗЫ!!! Рано радоваться — не все! Один из трех анализов крови – его нету. Не готов. Будет в четверг. Замечательно! У меня операция – во вторник. А я сдавал ой как загодя.
Вылетел на мороз как ошпаренный, унося заветные бумажки в потном кулачке, и все оглядывался – не гонится ли за мной кто, не отберут ли у меня мое.
Но никто не гнался. Люди спешили по своим делам и совершенно не обращали внимания на ошалело улыбающегося, слабо матерящегося мужика, который бодро шел в сторону остановки по пути пиная глыбы льда. Ну какое им все дело до того, что на 10-минутную процедуру дядька потратил почти час и угрохал кучу нервов. Зато в поликлинике славно поиграли очередным клиентом в футбол. Зато я теперь изнутри, глазами мяча, знаю, как это тяжело – и атаку точно направить, и гол забить))
Категории » Анекдоты » Популярные » Случайные » Добавить
- Авиация и транспорт
- Авто и ГИБДД
- Армия
- Афоризмы и смешные фразы
- Бизнес и финансы
- Блондинки
- Власть и политика
- Вовочка
- Геи
- Города
- Дети
- Евреи
- Животные и насекомые
- Злободневно
- Знаменитости
- Кино и ТВ
- Компьютеры и интернет
- Короткие анекдоты
- Криминал
- Любовь
- Ляпы
- Медицина и здоровье
- Мужчины и женщины
- Мультфильмы
- Наркоманы и пьяницы
- Наука и учеба
- Национальности
- Новые русские
- О жизни
- Объявления и реклама
- Охота и рыбалка
- Парни и девушки
- Пошлые анекдоты
- Праздники и значимые даты
- Прикольные истории
- Работа
- Разные
- Семья
- Сказочные
- Советские
- Спорт
- Старики и старухи
- Студенты
- Телефонные приколы
- Теща
- Цитаты
- Рунета
- Черный юмор
В больнице. Утренний обход.
— Доктор, а зачем вы мне прописали принять букетик фиалок?
— Больной, понимаете, у нашего паталогоанатома завтра день рождения. Вам уже все равно, а ей приятно будет!
— Доктор, а зачем вы мне прописали принять букетик фиалок?
— Больной, понимаете, у нашего паталогоанатома завтра день рождения. Вам уже все равно, а ей приятно будет!
Бесплатная медицина у нас начинается с платных бахил. А платная медицина с бесплатных бахил.
Работает у нас в фирме один чел, один из наших учредителей. Мужичок не бедный, к своим 65 годам вполне обеспеченный. И вот только всё его тревожило, что не болит у него нихера. Вроде как по возрасту полагается, а у него не болит. И надумал он по этому случаю обследоваться. А мы как раз в Мюнхен собирались в командировку. Вот под это дело и его с собою взяли. Мюнхен, как известно, докторами славится. Есть у нас партнёры в Германии, они и помогли определить его в одну клинику на осмотр. Клиника дорогущая и знаменитая, кто там только не лечился — и Боно из U2 и Хосни Мубарак и ещё куча народу известного.
Мы по делам гоняли, а этот наш чел на обследование пошёл. Так вот там хоть клиника хоть и дорогая, но как он потом выразился – «неправильная». Не нашли у него там ничего, даже самого маленького недуга не обнаружили. Здоров, говорят. Взяли за два дня полторы сотни евров и назад отправили. Тот расстроился даже.
Но не сдался. И по прилёту домой двинул к нашим врачам. Заново обследоваться.
Ну, наши его как родного встретили, анализов всевозможных назначили, несколько дней по кабинетам гоняли и в итоге выдают:
— Да, счастье – сообщают ему – великое, что Вы к нам вовремя обратились, да через недельку бы Вас к нам уже на «скорой» бы привезли, да Вам срочно нужно несколько лечебных курсов пройти, дело-то серьёзное, нельзя медлить! Будем теперь с последствиями всех Ваших болезней бороться, раз так затянули и т.д. и т.п…
Короче, ходит он к ним теперь как на работу, за неделю слил им больше восьмидесяти тысяч деревянных, препаратов разных понакупил, от чего-то там в питании отказался, но довольный теперь – аж светится.
Вот это – говорит – правильные доктора, не то, что гансы эти беспонтовые.
И вот пойди и разбери теперь, где же тут была врачебная ошибка – у нас или в Германии?? Но, скорее всего, немцы не досмотрели, как пить дать.
А нашим врачам сейчас мучиться, исправлять за этими сволочами....
Мы по делам гоняли, а этот наш чел на обследование пошёл. Так вот там хоть клиника хоть и дорогая, но как он потом выразился – «неправильная». Не нашли у него там ничего, даже самого маленького недуга не обнаружили. Здоров, говорят. Взяли за два дня полторы сотни евров и назад отправили. Тот расстроился даже.
Но не сдался. И по прилёту домой двинул к нашим врачам. Заново обследоваться.
Ну, наши его как родного встретили, анализов всевозможных назначили, несколько дней по кабинетам гоняли и в итоге выдают:
— Да, счастье – сообщают ему – великое, что Вы к нам вовремя обратились, да через недельку бы Вас к нам уже на «скорой» бы привезли, да Вам срочно нужно несколько лечебных курсов пройти, дело-то серьёзное, нельзя медлить! Будем теперь с последствиями всех Ваших болезней бороться, раз так затянули и т.д. и т.п…
Короче, ходит он к ним теперь как на работу, за неделю слил им больше восьмидесяти тысяч деревянных, препаратов разных понакупил, от чего-то там в питании отказался, но довольный теперь – аж светится.
Вот это – говорит – правильные доктора, не то, что гансы эти беспонтовые.
И вот пойди и разбери теперь, где же тут была врачебная ошибка – у нас или в Германии?? Но, скорее всего, немцы не досмотрели, как пить дать.
А нашим врачам сейчас мучиться, исправлять за этими сволочами....
В последний день в больнице видел, как пробуждается воля к жизни в человеке.
Рядом со мной в палате лежал отличный мужик. Правда, ему было очень и очень хреново. У него появилась доброкачественная опухоль, да и лопнула кишка в животе, после чего его еле откачали. Я провел в реанимации 6 часов, а он — 4 дня. И дренажных трубок из живота у него торчало на порядок больше.
И вот лежит он печальный, вставать не может — больно, постоянные капельницы, ничего не ест дней десять.
И тут приходит к нему хирург, который его оперировал (кавказец, кстати) и говорит:
— Почему ничего не едите?
Он:
— Да я просто не могу есть. Эти капельницы... Не могу.
Хирург:
— Мы с коллегами посовещались, и решили, что вы умрете.
— Как так?! — переполошился он.
— Ну вы же ничего не едите, не встаете. Точно умрете. — И ушел.
В обед смотрю — пациент выползает бледной тенью, качаясь, еле стоя на ногах... Упал за стол и начинает хлебать больничный супец. Правда, с явным отвращением.
Вот это, я понимаю, мотивация.
Надеюсь, с ним все будет в порядке. Очень он мне симпатичен. Плохо человеку, а он шутил еще все время...
Рядом со мной в палате лежал отличный мужик. Правда, ему было очень и очень хреново. У него появилась доброкачественная опухоль, да и лопнула кишка в животе, после чего его еле откачали. Я провел в реанимации 6 часов, а он — 4 дня. И дренажных трубок из живота у него торчало на порядок больше.
И вот лежит он печальный, вставать не может — больно, постоянные капельницы, ничего не ест дней десять.
И тут приходит к нему хирург, который его оперировал (кавказец, кстати) и говорит:
— Почему ничего не едите?
Он:
— Да я просто не могу есть. Эти капельницы... Не могу.
Хирург:
— Мы с коллегами посовещались, и решили, что вы умрете.
— Как так?! — переполошился он.
— Ну вы же ничего не едите, не встаете. Точно умрете. — И ушел.
В обед смотрю — пациент выползает бледной тенью, качаясь, еле стоя на ногах... Упал за стол и начинает хлебать больничный супец. Правда, с явным отвращением.
Вот это, я понимаю, мотивация.
Надеюсь, с ним все будет в порядке. Очень он мне симпатичен. Плохо человеку, а он шутил еще все время...
— Можешь не сомневаться, подонок, я всё дерьмо из тебя выбью!
— А можно клизму молча ставить?
— А можно клизму молча ставить?
Этот забавный случай произошёл, вроде как, в железнодорожной поликлинике Новочеркасска.
Пришёл товарищ со своей бедой к проктологу (спец по задницам). Тот после осмотра чего-то засомневался и для подтверждения диагноза повёл нашего героя на ультразвуковую диагностику.
Разумеется, мужик шёл за проктологом и на объявление у входа не обратил никакого внимания. А там чёрным по белому лазерным принтером напечатано, что при себе необходимо иметь презерватив. Его надевают на ректальный (по-простому задничный) датчик, перед введением туда, куда надо, чтобы сохранить его стерильность.
Мужик стоит, мнётся, чувствует себя неловко, потому что врач ультразвуковой диагностики — подходящего возраста симпатичная женщина.
Та поднимает глаза, видит напуганного мужика и с улыбкой говорит:
— Давайте презерватив и раздевайтесь.
Мужик удивлённо (объявления-то не видел) спрашивает:
— Зачем?
Врач отвечает:
— Глупый вопрос, мужчина.
Тот что-то смекнул, выскочил из кабинета и через десять минут прибежал с презервативом, коробкой конфет и бутылкой шампанского.
Такого веселья врачиха не испытывала давно.
Такого облома мужик не испытывал вообще никогда в жизни.
Пришёл товарищ со своей бедой к проктологу (спец по задницам). Тот после осмотра чего-то засомневался и для подтверждения диагноза повёл нашего героя на ультразвуковую диагностику.
Разумеется, мужик шёл за проктологом и на объявление у входа не обратил никакого внимания. А там чёрным по белому лазерным принтером напечатано, что при себе необходимо иметь презерватив. Его надевают на ректальный (по-простому задничный) датчик, перед введением туда, куда надо, чтобы сохранить его стерильность.
Мужик стоит, мнётся, чувствует себя неловко, потому что врач ультразвуковой диагностики — подходящего возраста симпатичная женщина.
Та поднимает глаза, видит напуганного мужика и с улыбкой говорит:
— Давайте презерватив и раздевайтесь.
Мужик удивлённо (объявления-то не видел) спрашивает:
— Зачем?
Врач отвечает:
— Глупый вопрос, мужчина.
Тот что-то смекнул, выскочил из кабинета и через десять минут прибежал с презервативом, коробкой конфет и бутылкой шампанского.
Такого веселья врачиха не испытывала давно.
Такого облома мужик не испытывал вообще никогда в жизни.
По неизвестной причине, здоровые 18-летние пациентки просиживают в кресле гинеколога Петрова в среднем на 15 минут дольше нездоровых старушек.
— Доктор, как мое состояние?
— Не волнуйтесь, больной, оно скоро уменьшится.
— Не волнуйтесь, больной, оно скоро уменьшится.
Сегодня был на приёме у стоматолога. Так вот, к опытному врачу прикрепили интерна, молодую и немного стеснительную девушку. Пока я полулежал в кресле с открытым ртом, между ними состоялся такой диалог:
— Ты что, никогда уколы не делала?
— Ну, как-то раз племяннице в попу делала.
— Так в попу каждая может, а вот ты попробуй в рот!
Я чуть бур не заглотил от смеха...
— Ты что, никогда уколы не делала?
— Ну, как-то раз племяннице в попу делала.
— Так в попу каждая может, а вот ты попробуй в рот!
Я чуть бур не заглотил от смеха...
Про врачей-убийц
Уволили врача. С треском. За «нарушение, несоответствие и прочая, и прочая». Тихая спокойная женщина, всегда вроде была терпима и непоколебима, но тут сорвалась.
Обвал вызовов, сплошная поликлиника и острые приступы, консультации.
Вызов — двенадцатиэтажка, лифт дежурно не пашет, идем пешком аж на 11-й этаж. Поднимаемся, отдыхиваясь — вызывающая стоит у дверей, снимая нас на телефон, и задорно так комментирует «Вот так у нас «скорая» на вызов торопится».
Молча входим, не реагируя. Мадам живет одна, имеет стопицот жалоб на здоровье, без единой внятной, основная и любимая «плохо, чо непонятного?!».
Держит нас больше часа, требуя консультации по всем имеющимся, включая экзотические, заболеваниям, обязательного расписывания лечения и рекомендаций аж до старости — взамен периодически всплывают фамилии чиновников и прочих шапочно знакомых фсбшников, которым при отказе тут же будет отзвон. Уходим совершенно выжатые.
Следующий вызов — «потеряла сознание, не дышит». В другой конец района. Летим, толкаемся через пробки. Дворик «сталинки», толпа народа, труп старушки. Лицо синее, глаза багровые — черт его знает, может, инсульт, может — ТЭЛА [Тромбоэмболия легочной артерии], уже не сказать. Мы успеваем выйти из машины — к врачу подлетает дочь, плюет ей в лицо и вцепляется в волосы. Еле оттаскиваем, терпим ушат помоев на головы, прячемся в машине от разгневанной толпы. Долго ехали, хрен знает где нас носит, больше часа ждали, твари бессердечные, чтоб вас самих так…
Только отпустили с этого — повтор на тот же адрес, к предыдущей тетке, диспетчер по телефону «жалуется на качество помощи».
Едем, я матерюсь, врач странно молчит.
Снова подъем на 11-й этаж, снова мадам с телефоном и уже с подругой — в голос обсуждают нашу торопливость, нерадивость и безалаберность.
Вопрос «Повод к вызову?». Мадам, улыбаясь: «Да вашу бумажку я куда-то задевала, где вы назначения писали — напишите еще одну». Моя врач, тихая, милейшая женщина, делает шаг вперед и с размаху ей по роже. На весь подъезд раздается ее истошный крик: «ДА ПОШШШШШЛА ТЫ, ССССУКА!». Еле оттащил.
Знакомые чиновники у нее, оказывается, действительно были знакомыми. Уволили по статье, без права работы на СП вообще.
Уходя, криво улыбнулась: «Да и черт с ними. Работа, где с убийцами надо сюсюкать, а не морду бить — не для меня».
Задумался. А ведь реально, та мадам — убийца. Не будь ее с ее вызовом — мы бы успели к той бабушке. И к многим другим бабушкам, чьи жизни сожрали вот такие вот мадамы.
Они и сейчас живут. И вызывают. И отнимают ради своего быдляческого «Я» жизни у тех, кому мы действительно нужны.
Они так любят толковать про «врачей-убийц», надо же, как забавно…
Уволили врача. С треском. За «нарушение, несоответствие и прочая, и прочая». Тихая спокойная женщина, всегда вроде была терпима и непоколебима, но тут сорвалась.
Обвал вызовов, сплошная поликлиника и острые приступы, консультации.
Вызов — двенадцатиэтажка, лифт дежурно не пашет, идем пешком аж на 11-й этаж. Поднимаемся, отдыхиваясь — вызывающая стоит у дверей, снимая нас на телефон, и задорно так комментирует «Вот так у нас «скорая» на вызов торопится».
Молча входим, не реагируя. Мадам живет одна, имеет стопицот жалоб на здоровье, без единой внятной, основная и любимая «плохо, чо непонятного?!».
Держит нас больше часа, требуя консультации по всем имеющимся, включая экзотические, заболеваниям, обязательного расписывания лечения и рекомендаций аж до старости — взамен периодически всплывают фамилии чиновников и прочих шапочно знакомых фсбшников, которым при отказе тут же будет отзвон. Уходим совершенно выжатые.
Следующий вызов — «потеряла сознание, не дышит». В другой конец района. Летим, толкаемся через пробки. Дворик «сталинки», толпа народа, труп старушки. Лицо синее, глаза багровые — черт его знает, может, инсульт, может — ТЭЛА [Тромбоэмболия легочной артерии], уже не сказать. Мы успеваем выйти из машины — к врачу подлетает дочь, плюет ей в лицо и вцепляется в волосы. Еле оттаскиваем, терпим ушат помоев на головы, прячемся в машине от разгневанной толпы. Долго ехали, хрен знает где нас носит, больше часа ждали, твари бессердечные, чтоб вас самих так…
Только отпустили с этого — повтор на тот же адрес, к предыдущей тетке, диспетчер по телефону «жалуется на качество помощи».
Едем, я матерюсь, врач странно молчит.
Снова подъем на 11-й этаж, снова мадам с телефоном и уже с подругой — в голос обсуждают нашу торопливость, нерадивость и безалаберность.
Вопрос «Повод к вызову?». Мадам, улыбаясь: «Да вашу бумажку я куда-то задевала, где вы назначения писали — напишите еще одну». Моя врач, тихая, милейшая женщина, делает шаг вперед и с размаху ей по роже. На весь подъезд раздается ее истошный крик: «ДА ПОШШШШШЛА ТЫ, ССССУКА!». Еле оттащил.
Знакомые чиновники у нее, оказывается, действительно были знакомыми. Уволили по статье, без права работы на СП вообще.
Уходя, криво улыбнулась: «Да и черт с ними. Работа, где с убийцами надо сюсюкать, а не морду бить — не для меня».
Задумался. А ведь реально, та мадам — убийца. Не будь ее с ее вызовом — мы бы успели к той бабушке. И к многим другим бабушкам, чьи жизни сожрали вот такие вот мадамы.
Они и сейчас живут. И вызывают. И отнимают ради своего быдляческого «Я» жизни у тех, кому мы действительно нужны.
Они так любят толковать про «врачей-убийц», надо же, как забавно…
— Доктор, как прошла операция?
— Ещё никак, но раз уж вы не спите, придержите зажимчик вот здесь.
— Ещё никак, но раз уж вы не спите, придержите зажимчик вот здесь.
Жена:
— Я ушла к гинекологу!
Муж:
— Давай! Покажи им там всем!
— Я ушла к гинекологу!
Муж:
— Давай! Покажи им там всем!
Однажды на вызове при осмотре восьмимесячного ребенка доктор поглаживал голову малыша, попутно оценивая большой родничок.
Мамашка недолго думая закатила истерику: "Вы что, заряжаетесь энергией от моего сыночка?!"
Мамашка недолго думая закатила истерику: "Вы что, заряжаетесь энергией от моего сыночка?!"
К слову говоря, за проституцию меня однажды всё же замели. Ну, на деле не совсем так чтобы замели, а на самом деле даже не совсем за проституцию, но получилось весело.
Времена тогда вообще такие были. Развеселые. Начало девяностых, кто-то еще помнит, может быть.
История сама себе банальная.
Была в те времена у меня приятельница, у приятельницы дочка в подростковом возрасте. Соответственно, у дочки приключились боли в животе. А семья вся из себя насквозь интеллигентная была, пробу ставить некуда. А интеллигентному же человеку «неотложку» сразу беспокоить как-то не с руки, меня, понятно, проще на ночь глядя вызвонить.
Мне-то что, я человек отзывчивый, приехала. Диагностировала я аппендицит, дальше как положено: «неотложка» — и в стационар. Стационар, естественно, дежурный, не по выбору.
Приятельница с дочкой поехала и меня с собой уговорила — для моральной поддержки. И не зря, поскольку маме дурно стало, как только она больничку эту издалека узрела.
Дело-то, напомню, в девяностые происходило, реформаторы тогда как раз во вкус вошли и вовсю разруху учиняли. Так что изнутри больницу лучше было вообще не рассматривать, а то еще увидишь чего. Вот дочка и увидела.
Увидела она, правда, всего-навсего таракана, но изумилась так, словно ей утконоса какого показали.
— Ой, — говорит, — а кто это?
Дежурный хирург, который только собрался ей живот помять, тоже удивился. От такого удивления.
— Девочка, — отвечает, — ты что, тараканов никогда не видела?
— Нет, — чадо говорит, — ни разу, никогда!
Н-да, тяжелое у человека детство, что уж тут поделаешь. Папа — профессор литературоведения, мама — кандидат филологических наук. Там если где и были тараканы в доме, только в головах. Где ж ребенку к жизни приобщиться!
Ничего, хирурги чаду быстро объяснили, что тараканы — это пустяки, а вот если она будет себя хорошо вести, ей даже крысу живую покажут.
Приятельница вся аж побелела, но смолчала. И правильно сделала, потому как тараканы тараканами, а хирурги там отличные были. Быстренько болящую в операционную утащили, а уже через полчаса сообщили, что шоу благополучно закончилось и можно нам по домам отправляться.
По домам — это, конечно, хорошо. Вот только времени два часа ночи, метро закрыто, а пешком по криминальной столице топать неохота. Да и далековато, честно говоря. Так что выгребли мы из карманов всю наличность, вызвали такси и пошли под единственный фонарь на всей улице машину дожидаться.
А места вокруг дикие. Больничный садик весь такими кустами зарос, что и под фонарем не слишком-то светло. За углом бензоколонка, а напротив больницы — общежитие неизвестной принадлежности.
А на бензоколонке периодически постреливают — раздел госсобственности бодро происходит, криминальная же революция в стране. Из общежития усатые люди рыночной национальности как те тараканы вылезают. И ментовская машина раз примерно в пять минут по улице зачем-то проезжает.
Только она появится — стрельба на бензоколонке стихает, южные люди в тень прячутся, а мы с моей приятельницей в ожидании такси, наоборот, на шум мотора из кустов вылезаем. Только она проедет, бензозаправщики опять собственность делить начинают, южные люди к нам приставать пытаются, а мы от них в кусты поглубже лезем.
Когда эта машина в третий раз проехала, менты на нас нехорошо поглядывать стали. Меня сомнения начали терзать…
— Похоже, нас сейчас арестовывать будут, — я своей знакомой говорю.
— За что? — приятельница недоумевает.
— За нелицензированную торговлю в ночное время, — говорю.
Приятельница всё равно не понимает:
— Чем?
Объясняю для интеллигенции:
— Собой!
А менты уже на нас конкретно целятся…
Мою приятельницу это страшно оскорбило. Я б за нас глядишь и отбрехалась, а она — в амбицию. Нет, ну вот какого черта надо было объяснять ментам, что никакая она им не блядь, а целый кандидат филологических наук?! Как будто кандидат филологических наук блядью быть не может!
На сей оптимистичной ноте нас и загребли. Прямиком в ближайшее отделение.
А в итоге получилось всё же весело. Давно известно: мир тесен, Питер — город маленький, а пути врачебны неисповедимы. Старшим в этом отделении оказался мой знакомый мент. Он еще во времена моей скоропомощной юности на станции метро «Василеостровская» тамошним гадючником заведовал, пьяных-битых мне регулярно спихивал.
Тогда меня он тоже иногда, бывало, выручал, когда я в пьяном безобразии в метро… ладно, дело прошлое.
Короче, если бы не он, нам с приятельницей в этом околотке до утра пришлось бы куковать. А так — нас коньяком сначала напоили, а потом со всем почтением развезли нас по домам с сиреной и мигалкой на милицейском транспорте. Так что в конечном счете мы еще и на такси изрядно сэкономили.
А пути врачебны впрямь ведь неисповедимы. Дочку той моей знакомой так это знакомство с медициной впечатлило, что она сама в медянки подалась. Поступила в медицинский институт, закончила и работает теперь врачом чуть ли не в той самой больничке.
Кстати, тараканы, говорят, там так и не перевелись.
А вот ее мама после этого со мной поспешно раздружилась. То ли так она за дочкину карьеру оскорбилась, то ли всё-таки за то, что в грешном моем обществе ее за проститутку приняли…
Хотя казалось бы — а я-то здесь при чем?
© Диана Вежина
Времена тогда вообще такие были. Развеселые. Начало девяностых, кто-то еще помнит, может быть.
История сама себе банальная.
Была в те времена у меня приятельница, у приятельницы дочка в подростковом возрасте. Соответственно, у дочки приключились боли в животе. А семья вся из себя насквозь интеллигентная была, пробу ставить некуда. А интеллигентному же человеку «неотложку» сразу беспокоить как-то не с руки, меня, понятно, проще на ночь глядя вызвонить.
Мне-то что, я человек отзывчивый, приехала. Диагностировала я аппендицит, дальше как положено: «неотложка» — и в стационар. Стационар, естественно, дежурный, не по выбору.
Приятельница с дочкой поехала и меня с собой уговорила — для моральной поддержки. И не зря, поскольку маме дурно стало, как только она больничку эту издалека узрела.
Дело-то, напомню, в девяностые происходило, реформаторы тогда как раз во вкус вошли и вовсю разруху учиняли. Так что изнутри больницу лучше было вообще не рассматривать, а то еще увидишь чего. Вот дочка и увидела.
Увидела она, правда, всего-навсего таракана, но изумилась так, словно ей утконоса какого показали.
— Ой, — говорит, — а кто это?
Дежурный хирург, который только собрался ей живот помять, тоже удивился. От такого удивления.
— Девочка, — отвечает, — ты что, тараканов никогда не видела?
— Нет, — чадо говорит, — ни разу, никогда!
Н-да, тяжелое у человека детство, что уж тут поделаешь. Папа — профессор литературоведения, мама — кандидат филологических наук. Там если где и были тараканы в доме, только в головах. Где ж ребенку к жизни приобщиться!
Ничего, хирурги чаду быстро объяснили, что тараканы — это пустяки, а вот если она будет себя хорошо вести, ей даже крысу живую покажут.
Приятельница вся аж побелела, но смолчала. И правильно сделала, потому как тараканы тараканами, а хирурги там отличные были. Быстренько болящую в операционную утащили, а уже через полчаса сообщили, что шоу благополучно закончилось и можно нам по домам отправляться.
По домам — это, конечно, хорошо. Вот только времени два часа ночи, метро закрыто, а пешком по криминальной столице топать неохота. Да и далековато, честно говоря. Так что выгребли мы из карманов всю наличность, вызвали такси и пошли под единственный фонарь на всей улице машину дожидаться.
А места вокруг дикие. Больничный садик весь такими кустами зарос, что и под фонарем не слишком-то светло. За углом бензоколонка, а напротив больницы — общежитие неизвестной принадлежности.
А на бензоколонке периодически постреливают — раздел госсобственности бодро происходит, криминальная же революция в стране. Из общежития усатые люди рыночной национальности как те тараканы вылезают. И ментовская машина раз примерно в пять минут по улице зачем-то проезжает.
Только она появится — стрельба на бензоколонке стихает, южные люди в тень прячутся, а мы с моей приятельницей в ожидании такси, наоборот, на шум мотора из кустов вылезаем. Только она проедет, бензозаправщики опять собственность делить начинают, южные люди к нам приставать пытаются, а мы от них в кусты поглубже лезем.
Когда эта машина в третий раз проехала, менты на нас нехорошо поглядывать стали. Меня сомнения начали терзать…
— Похоже, нас сейчас арестовывать будут, — я своей знакомой говорю.
— За что? — приятельница недоумевает.
— За нелицензированную торговлю в ночное время, — говорю.
Приятельница всё равно не понимает:
— Чем?
Объясняю для интеллигенции:
— Собой!
А менты уже на нас конкретно целятся…
Мою приятельницу это страшно оскорбило. Я б за нас глядишь и отбрехалась, а она — в амбицию. Нет, ну вот какого черта надо было объяснять ментам, что никакая она им не блядь, а целый кандидат филологических наук?! Как будто кандидат филологических наук блядью быть не может!
На сей оптимистичной ноте нас и загребли. Прямиком в ближайшее отделение.
А в итоге получилось всё же весело. Давно известно: мир тесен, Питер — город маленький, а пути врачебны неисповедимы. Старшим в этом отделении оказался мой знакомый мент. Он еще во времена моей скоропомощной юности на станции метро «Василеостровская» тамошним гадючником заведовал, пьяных-битых мне регулярно спихивал.
Тогда меня он тоже иногда, бывало, выручал, когда я в пьяном безобразии в метро… ладно, дело прошлое.
Короче, если бы не он, нам с приятельницей в этом околотке до утра пришлось бы куковать. А так — нас коньяком сначала напоили, а потом со всем почтением развезли нас по домам с сиреной и мигалкой на милицейском транспорте. Так что в конечном счете мы еще и на такси изрядно сэкономили.
А пути врачебны впрямь ведь неисповедимы. Дочку той моей знакомой так это знакомство с медициной впечатлило, что она сама в медянки подалась. Поступила в медицинский институт, закончила и работает теперь врачом чуть ли не в той самой больничке.
Кстати, тараканы, говорят, там так и не перевелись.
А вот ее мама после этого со мной поспешно раздружилась. То ли так она за дочкину карьеру оскорбилась, то ли всё-таки за то, что в грешном моем обществе ее за проститутку приняли…
Хотя казалось бы — а я-то здесь при чем?
© Диана Вежина
Какой садист придумал глубокое бурение зуба с выдиранием нерва называть ле-че-ни-ем? Лечить — это когда помазал, и оно зажило.
У меня аллергия в виде насморка. Врач прописал новейший антигистаминный препарат. Побочные эффекты: сонливость, боль в глазах, шум в ушах, нервозность, бессонница, судороги, сухость во рту, рвота, депрессия, гастрит, диарея, запор, мигрень, носовое кровотечение.
Сижу думаю — может, фиг с ним, с насморком?
Сижу думаю — может, фиг с ним, с насморком?
В 80-х годах работала медсестрой в хирургическом приёмнике, поступает амбал 1.90 роста и веса полтора центнера с разбитой башкой. Приходит нейрохирург и начинает собирать анамнез, а в процессе неврологическим молоточком перед его глазами водит, по коленкам и предплечьям постукивает. Уж не знаю, что этому амбалу в башку взбрело, только кинулся он на доктора, повалил и под себя подмял, одни ноги из-под амбала торчат. Сказать, что я перепугалась — не сказать ничего, охраны в те годы никакой не было, во мне 50 кг. Позвонила я скорей в отделение с криком "наших бьют" и, пока врачи бежали бегом с седьмого этажа, подскочила я к амбалу и что было сил дёрнула за ногу. Амбал дёрнулся и затих, а я чувствую, что его нога с ботинком из штанины выходит и у меня в руках остается. Стою, ни жива, ни мертва, вниз боюсь посмотреть, тут хирурги прибежали и на вопрос, что происходит, получили ответ:
— Я ногу мужику оторвала.
Протез оказался.
Мужика в обезьянник, нейрохирурга на больничный, а меня два часа чаем отпаивали. Зато потом, если какой-нибудь бузотёр поступал, хирурги ему говорили:
— Ты здесь не очень-то, а то щас Наташку позовём, она тебе живо ноги повыдёргивает.
— Я ногу мужику оторвала.
Протез оказался.
Мужика в обезьянник, нейрохирурга на больничный, а меня два часа чаем отпаивали. Зато потом, если какой-нибудь бузотёр поступал, хирурги ему говорили:
— Ты здесь не очень-то, а то щас Наташку позовём, она тебе живо ноги повыдёргивает.
Скорая — занятие нешуточно!
Соседка-врачиха вчера поделилась, пересказываю.
В общем, поступил к ним на скорой мужчина, что нуждался в экстренной внеплановой операции, для которой необходимо было сбрить ему с низа живота практически весь волосяной покров. А так как предоперационная комната была занята, то подвернувшуюся медсестру срочно послали выбрить больному «зону бикини» прямо в палату, куда его временно выгрузили.
Залетев в туда, сестричка тихонько сдёрнула с бессознательно лежащего там мужика штаны и, жутко волнуясь и краснея, приступила к порученной процедуре, начав с его левой тестикулы. Была она, по всей видимости, ещё молоденькая, вследствие чего ещё относилась к мужским половым железам как к чему-то довольно сакральному. И вероятно по причине такой неопытности и, ввиду шарообразности обрабатываемого ею предмета, успела оный пару раз порезать, быстро, впрочем, замазав царапины зелёнкой с йодом из-за чего левое яйцо пациента стало здорово походить на пасхальное.
К этому времени больной проснулся и, сонно узрев происходящее, начал потихоньку распадаться на молекулы. Правда продолжался этот процесс недолго, так как, осознав происходящее, он широко выпучил глаза и возмущённо возопил:
— Это вы что, бл..ди, тут делаете??!!
Короче говоря, она забежала не в ту палату и побрила там какого-то мирно спящего другого больного, которого к тому же сегодня вообще должны были после обеда выписывать.
Пострадавший устроил страшный скандал, обрушив весь свой праведный гнев на побелевшую от ужаса медсестру.
— Ты б ещё, сука, зажигалкой опалила!! – голосил он на весь коридор, куда к тому времени высыпали уже все ходячие больные.
Не успокоившись на этом, он дошёл до замглавврача, с которой категорически затребовал справку для своей супруги, о том, что произошедшее с ним непотребство было намеренно устроено больничным медработником.
— Ничего не знаю, гоните справку!! – доносилось из кабинета — я теперь как жене это Фаберже показывать буду??!!
Ну, что тут поделаешь, пришлось ей выписать бумагу, что при лечении такого-то пациента была допущена врачебная оплошность в виде ошибочного и частичного выбривания его паховой области.
После чего обозлённого обладателя оригинальной интимной причёски постарались поскорей спровадить на выписку, и жизнь в больнице снова вернулась в своё беспокойное русло.
Соседка-врачиха вчера поделилась, пересказываю.
В общем, поступил к ним на скорой мужчина, что нуждался в экстренной внеплановой операции, для которой необходимо было сбрить ему с низа живота практически весь волосяной покров. А так как предоперационная комната была занята, то подвернувшуюся медсестру срочно послали выбрить больному «зону бикини» прямо в палату, куда его временно выгрузили.
Залетев в туда, сестричка тихонько сдёрнула с бессознательно лежащего там мужика штаны и, жутко волнуясь и краснея, приступила к порученной процедуре, начав с его левой тестикулы. Была она, по всей видимости, ещё молоденькая, вследствие чего ещё относилась к мужским половым железам как к чему-то довольно сакральному. И вероятно по причине такой неопытности и, ввиду шарообразности обрабатываемого ею предмета, успела оный пару раз порезать, быстро, впрочем, замазав царапины зелёнкой с йодом из-за чего левое яйцо пациента стало здорово походить на пасхальное.
К этому времени больной проснулся и, сонно узрев происходящее, начал потихоньку распадаться на молекулы. Правда продолжался этот процесс недолго, так как, осознав происходящее, он широко выпучил глаза и возмущённо возопил:
— Это вы что, бл..ди, тут делаете??!!
Короче говоря, она забежала не в ту палату и побрила там какого-то мирно спящего другого больного, которого к тому же сегодня вообще должны были после обеда выписывать.
Пострадавший устроил страшный скандал, обрушив весь свой праведный гнев на побелевшую от ужаса медсестру.
— Ты б ещё, сука, зажигалкой опалила!! – голосил он на весь коридор, куда к тому времени высыпали уже все ходячие больные.
Не успокоившись на этом, он дошёл до замглавврача, с которой категорически затребовал справку для своей супруги, о том, что произошедшее с ним непотребство было намеренно устроено больничным медработником.
— Ничего не знаю, гоните справку!! – доносилось из кабинета — я теперь как жене это Фаберже показывать буду??!!
Ну, что тут поделаешь, пришлось ей выписать бумагу, что при лечении такого-то пациента была допущена врачебная оплошность в виде ошибочного и частичного выбривания его паховой области.
После чего обозлённого обладателя оригинальной интимной причёски постарались поскорей спровадить на выписку, и жизнь в больнице снова вернулась в своё беспокойное русло.
Знаете ли вы, что один участковый терапевт равняется 1042 участковым гигапевтам или 1048576 участковым мегапевтам?
Приехал в районную поликлинику, чтобы записаться на приём к кардиологу.
В регистратуре попросили показать медицинское страховое свидетельство, а я его благополучно оставил дома. В итоге, меня отказались без него записывать.
На мой резонный вопрос: "Почему вы тогда не спрашиваете страховое свидетельство у тех, кто записывается по телефону?" в ответ мне пробурчали что-то неразборчивое.
Я понял, что меня записывать не собираются, спросил, как позвонить в регистратуру, отошёл на два метра, позвонил оттуда и таки записался к кардиологу...
В регистратуре попросили показать медицинское страховое свидетельство, а я его благополучно оставил дома. В итоге, меня отказались без него записывать.
На мой резонный вопрос: "Почему вы тогда не спрашиваете страховое свидетельство у тех, кто записывается по телефону?" в ответ мне пробурчали что-то неразборчивое.
Я понял, что меня записывать не собираются, спросил, как позвонить в регистратуру, отошёл на два метра, позвонил оттуда и таки записался к кардиологу...
64-летней француженке помогли забеременеть в России.
А она-то приехала сюда в надежде подлечить больное сердце.
А она-то приехала сюда в надежде подлечить больное сердце.
У психотерапевта:
— Доктор, я слишком недоверчив и подозрителен к людям.
— Что ж, постараюсь вам помочь.
— Небось денег моих захотел, жадный эскулап?!
— Доктор, я слишком недоверчив и подозрителен к людям.
— Что ж, постараюсь вам помочь.
— Небось денег моих захотел, жадный эскулап?!
По поводу "простатита у женщин" и российской медицины.
У моей мамы хроническое заболевание, с которым она время от времени вынуждена обращаться к участковому, как минимум для того, чтобы ей выписали очередной рецепт на бесплатное лекарство. Диагноз поставлен давно, как все хронические больные, мама давно знает все методики лечения своей патологии (не такой уж редкой, кстати), и даже уже прикинула и сообщила нам, когда планирует от этого заболевания перейти в мир иной. Мы, разумеется, протестуем и говорим ей, что она может прожить и значительно дольше. Тем не менее, как ни покажется странным, статьи в западных медицинских журналах (мама их точно не читала, т.к. не знает языков, а в российской медицинской литературе про эту болезнь написано мало) дают практически ту же самую цифру, которую называет мама.
Это я к тому, что мама, как и многие хронические больные, которым НЕ ЛЕНЬ залезть в книжки, знает о своей болезни практически все.
После смерти очередного нашего участкового (оба скончавшихся, один от инфаркта, второй не знаю от чего, были не старше 50 лет, кстати говоря, что наводит на разные мысли об их умении применить полученные когда-то ими медицинские знания на практике) нам назначили в качестве участковой какую-то кавказскую тетеньку лет 35, которая появлялась на своем рабочем месте увешанная таким количеством золота, что его стоимость соответствовала минимум трехлетнему ее окладу. Мама долго откладывала визит к этой даме, но однажды все же пришлось ее посетить для обновления рецепта на лекарства, которые нужно с ее болезнью постоянно принимать.
Помню очень странное выражение лица у мамы, вернувшейся из поликлиники после первого общения с этой дамой.
Спрашиваю:
— Ну чего еще?!
— Ну чего... Ей удалось прочесть мой диагноз, написанный на обложке карточки ПЕЧАТНЫМИ буквами, только с ВОСЬМОГО раза... Прочла уже по буквам... С кавказским акцентом и с неправильным ударением... После чего она повернулась ко мне и с неподдельным интересом спросила "Женшина, а чито эта такое, а?"
У моей мамы хроническое заболевание, с которым она время от времени вынуждена обращаться к участковому, как минимум для того, чтобы ей выписали очередной рецепт на бесплатное лекарство. Диагноз поставлен давно, как все хронические больные, мама давно знает все методики лечения своей патологии (не такой уж редкой, кстати), и даже уже прикинула и сообщила нам, когда планирует от этого заболевания перейти в мир иной. Мы, разумеется, протестуем и говорим ей, что она может прожить и значительно дольше. Тем не менее, как ни покажется странным, статьи в западных медицинских журналах (мама их точно не читала, т.к. не знает языков, а в российской медицинской литературе про эту болезнь написано мало) дают практически ту же самую цифру, которую называет мама.
Это я к тому, что мама, как и многие хронические больные, которым НЕ ЛЕНЬ залезть в книжки, знает о своей болезни практически все.
После смерти очередного нашего участкового (оба скончавшихся, один от инфаркта, второй не знаю от чего, были не старше 50 лет, кстати говоря, что наводит на разные мысли об их умении применить полученные когда-то ими медицинские знания на практике) нам назначили в качестве участковой какую-то кавказскую тетеньку лет 35, которая появлялась на своем рабочем месте увешанная таким количеством золота, что его стоимость соответствовала минимум трехлетнему ее окладу. Мама долго откладывала визит к этой даме, но однажды все же пришлось ее посетить для обновления рецепта на лекарства, которые нужно с ее болезнью постоянно принимать.
Помню очень странное выражение лица у мамы, вернувшейся из поликлиники после первого общения с этой дамой.
Спрашиваю:
— Ну чего еще?!
— Ну чего... Ей удалось прочесть мой диагноз, написанный на обложке карточки ПЕЧАТНЫМИ буквами, только с ВОСЬМОГО раза... Прочла уже по буквам... С кавказским акцентом и с неправильным ударением... После чего она повернулась ко мне и с неподдельным интересом спросила "Женшина, а чито эта такое, а?"
Шёл мимо склада, грузчики ржут, спрашиваю: чё ржете? Рассказывают...
Вадим к врачу ходил. Чтобы на приём попасть, нужно получить талон. Получил талон, ждал целый месяц. Пошёл на приём, записан был на 10-00, время 10-05 — никто не вызывает
Вадим к врачу ходил. Чтобы на приём попасть, нужно получить талон. Получил талон, ждал целый месяц. Пошёл на приём, записан был на 10-00, время 10-05 — никто не вызывает
Сегодня звоню в поликлинику:
— Мне бы талончик к урологу.
— На полшестого?
— Эээ... нет, с потенцией пока вроде все нормально, меня терапевт направил к урологу, есть подозрение, что что-то с почками...
— (через смех, после паузы) талон на 17.30 вас устроит?
— Мне бы талончик к урологу.
— На полшестого?
— Эээ... нет, с потенцией пока вроде все нормально, меня терапевт направил к урологу, есть подозрение, что что-то с почками...
— (через смех, после паузы) талон на 17.30 вас устроит?
Девиз санитаров в психбольнице:
— Мы не придурки, мы — при дурке...
— Мы не придурки, мы — при дурке...
Участковый терапевт рассказывает.
Едет он в троллейбусе, заходит мужик, видит его:
— О, доктор! Как мои анализы?
— Знаете, вы умрёте.
Мужик аж присел там.
— Как так? Не может этого быть!
А доктор ему и говорит:
— Хоть не будете задавать дурацких вопросов. Думаете, я вас помню?
Мужик крякнул и дальше ехал молча.
Едет он в троллейбусе, заходит мужик, видит его:
— О, доктор! Как мои анализы?
— Знаете, вы умрёте.
Мужик аж присел там.
— Как так? Не может этого быть!
А доктор ему и говорит:
— Хоть не будете задавать дурацких вопросов. Думаете, я вас помню?
Мужик крякнул и дальше ехал молча.
Участковый врач в Южном Бутово:
— Жалобы есть? А если найду?!
— Жалобы есть? А если найду?!
Врач спрашивает у пациента-грузина:
— Что вас беспокоит?
— Доктор, вы азбуку Морзе знаете?
— Ну, знаю…
— Доктор, так вот, я так писаю…
— Что вас беспокоит?
— Доктор, вы азбуку Морзе знаете?
— Ну, знаю…
— Доктор, так вот, я так писаю…
Разговор двух терапевтов в поликлинике.
— Представляешь, поставила одному пациенту диагноз "бронхит", а у него и вправду оказался бронхит!
— Здорово! Но как тебе такое удалось?
— Сама не знаю, но уже второй раз за месяц угадываю!..
— Представляешь, поставила одному пациенту диагноз "бронхит", а у него и вправду оказался бронхит!
— Здорово! Но как тебе такое удалось?
— Сама не знаю, но уже второй раз за месяц угадываю!..
— Я могу записаться к терапевту?
— У нас терапевт платный, 2000 рублей.
— А если к бесплатному?
— Пожалуйста, но только очередь два месяца.
— А если без очереди, может быть, договоримся?
— Договоримся. 2000 рублей.
— У нас терапевт платный, 2000 рублей.
— А если к бесплатному?
— Пожалуйста, но только очередь два месяца.
— А если без очереди, может быть, договоримся?
— Договоримся. 2000 рублей.
Операция, проведенная на самом себе
Эта история произошла в 1961 году в Антарктиде. 27-летний доктор Леонид Рогозов участвовал в антарктической экспедиции. 29 апреля Леонид заболел. Как опытный хирург, он определил, что у него острый аппендицит. Но так как он был единственным врачом на станции, а погода была нелетной, он решил делать операцию сам. При помощи метеоролога, подававшего инструменты и водителя, державшего зеркало и направлявшего свет от настольной лампы, врач произвел себе местную анестезию и начал операцию, которая продлилась около двух часов и прерывалась на время, когда он терял сознание.
“Я не позволял себе думать ни о чем, кроме дела… Мои бедные ассистенты! В последнюю минуту я посмотрел на них: они стояли в белых халатах и сами были белее белого. Я тоже был испуган. Но затем я взял иглу с новокаином и сделал себе первую инъекцию. Каким-то образом я автоматически переключился в режим оперирования, и с этого момента я не замечал ничего иного.”
К полуночи операция, длившаяся 1 час 45 минут, была завершена. Через пять дней температура нормализовалась, ещё через два дня были сняты швы. Леонид Рогозов стал известен всему миру. В 1963 году Владимир Высоцкий посвятил ему песню.
Эта история произошла в 1961 году в Антарктиде. 27-летний доктор Леонид Рогозов участвовал в антарктической экспедиции. 29 апреля Леонид заболел. Как опытный хирург, он определил, что у него острый аппендицит. Но так как он был единственным врачом на станции, а погода была нелетной, он решил делать операцию сам. При помощи метеоролога, подававшего инструменты и водителя, державшего зеркало и направлявшего свет от настольной лампы, врач произвел себе местную анестезию и начал операцию, которая продлилась около двух часов и прерывалась на время, когда он терял сознание.
“Я не позволял себе думать ни о чем, кроме дела… Мои бедные ассистенты! В последнюю минуту я посмотрел на них: они стояли в белых халатах и сами были белее белого. Я тоже был испуган. Но затем я взял иглу с новокаином и сделал себе первую инъекцию. Каким-то образом я автоматически переключился в режим оперирования, и с этого момента я не замечал ничего иного.”
К полуночи операция, длившаяся 1 час 45 минут, была завершена. Через пять дней температура нормализовалась, ещё через два дня были сняты швы. Леонид Рогозов стал известен всему миру. В 1963 году Владимир Высоцкий посвятил ему песню.
