Анекдот № 83441

Сходил на встречу Выпускников , 10 лет после окончания Весь вечер в голове крутилась песня из фильма "Мери Поппинс": —Тридцать три коровы, тридцать три коровы. .

ELF: Я кстати Миранды все в одну слил))
ELF: Получилось....
ELF: ....получилось....)
Sivka: Слив защитан!

В уставе шотландской армии нет термина "переползание по-пластунски".
Во-первых, честь и гордость шотландского солдата не позволяют ему прятаться перед лицом опасности или наносить удар исподтишка.
Во-вторых — вы пробовали ползать в юбке?

Любимый стиль игры наших футболистов игра на добивание... своих
болельщиков.

Сегодня на работе часа полтора не было ИНТЕРНЕТА... Выпили весь чай... разговорились... познакомились...

В древней Спарте толстых и некрасивых женщин скидывали в бухгалтерию.

В ФСБ пришла новая разнарядка: всех знатоков художественного свиста
считать потенциальными террористами.

Если захотите вступить в путинский народный фронт — не забудьте уточнить
на чью сторону: народа, или Путина.

Спрашиваю у знакомого:
— Изменилась ли у тебя политическая позиция, после митингов?
— Да, перестал пить "Путинку", перешёл на "Беленькую".

НЕМНОГО ПРОМАХНУЛСЯ...
Капитан московского футбольного клуба "Торпедо" Александр Полукаров
вспоминает...
Когда мы играли в Тбилиси, на матчи с подарками для команды всегда
приезжала группа торпедовских болельщиков из Цхинвала. Ящиками везли
персики, груши, виноград. Плюс обязательно чачу и пару бочонков вина.
Всё это добро выгружали в мой гостиничный номер, а после игры ребята
заходили и угощались.
Наутро собираемся в аэропорт. Около гостиницы стоят два "Икаруса" -
пустой и тот, в котором уже сидит команда. Не сказал бы, что накануне и
поутру мы крепко выпили, но Валентин Козьмич Иванов всех раскусил. И вот
из окна автобуса видит — я шагаю по крыльцу. Держусь уверенно, сумка на
плече, подмышкой нарды, которые болельщики подарили.
Козьмич указывает кому-то из помощников:
— О, слава богу, хоть капитан трезвый!
И в этот момент я прохожу мимо нашего автобуса. Иду к соседнему и
начинаю ломиться в закрытую дверь.
Козьмич огорчился:
— Тьфу ты, чёрт, и этот поддал!..
Команда грохнула от хохота. Тут я появился в нужных дверях — и не мог
понять, почему все потешаются.

В штаб ракетных войск приходит полковник и говорит:
— Ребята, пришло сообщение о сокращении штатов на десять процентов.
— Ясно, товарищ полковник.
— А теперь подробности: думаю, стоит начать с Алабамы, Техаса, Флориды...

Если девушка говорит, что работает в сфере коммуникационного оборудования, то это значит, что она приятным голосом по телефону отвечает: "Сейчас я вас соединю с техническим специалистом".

Молодой парен девушке!!!!
Девушка вам кто нибудь говорил,что вы такая красивая.
Девушка!!! НЕТ
Во Блин!!! Какие все честные.

Мужчина делится с приятелем:
— Аквариум — моя слабость. Я могу часами любоваться экзотическими рыбками.
— А что на это говорит твоя жена?
— Это не ее забота, чем я занимаюсь на работе.

Молодой священник обращается за помощью к старому и опытному:
— Завтра первая проповедь, я так волнуюсь! Помоги, скажи что делать.
— Стакан вина перед проповедью и все будет нормально.
После проповеди встречаются, молодой спрашивает, мол, как оно? Старый говорит:
— Все бы ничего, но есть ряд недочетов.
Первое. Я сказал стакан, а не кувшин.
Второе. На кафедру чинно восходят, а не вползают.
Третье. У Иисуса были Апостолы, а не Апездолы.
Четвертое. И было их двенадцать, а не туева хуча.
Пятое. Кадилом мерно помахивают у пояса, а не раскручивают его над головой с воплями "рок-н-ролл жив!!"
Шестое. Двоеперстие делается указательным и средним пальцами, а не мизинцем и указательным.
Седьмое. В конце молитвы надо говорить "Аминь!" а не "Пи**ец вам, грешники!"
И восьмое. После молитвы священник должен уходить в келью и молиться, а не садиться на мотоцикл, припаркованный на алтаре и не давить половину прихожан...

Очередь в пляжный туалет — это место, где собираются приличные люди.

Когда мой шеф спросил меня "Ты что, считаешь меня идиотом ? " чуть не ответил по привычке "У Вас блестящая интуиция, Борис Евгеньевич! ".

В бухгалтерию строительной компании, заглянул генеральный директор:
— Любаша, скажи мне только честно, тебе в жизни чего-то не хватает?
— В каком смысле, Сергей Иванович?
— Ты в платежках написала слово "щебень" без буквы "щ". Четыре раза! !

ВДВ, инструктор ведет новобранцев по плацу:
— Вот вы еще все салаги зеленые, а вот те, что сейчас прыгают — вот они настоящие профессионалы. Вон, видите, сейчас один как раз затяжным идет... Очень затяжным... Почти до самой земли затяжным... М-да... А, ну и черт с ним, сейчас все равно следующий пойдет!

На собеседовании:
— А куда делся прошлый сотрудник?
— Ушел в декрет.
— Опасно у вас тут...

Начальник отпускающий подчинённых пораньше с работы — разрушил не одну семью.

В том холодном декабре далекого 1987 года, в затерянном в сибирской
глуши гарнизоне молодой солдат Мишка С., он же автор сего опуса,
отчаяно затосковал. Мне надоело. Надоело получать по наглой еврейской
морде от ротных дедов, получать жестко и систематично. Все это было
совсем и не из-за той самой морды, и даже не совсем из-за того, что был
я воином молодым, месяц назад прибывшем из уютной учебки, где гоняли
мало, кормили как на убой, а в казармах были паркетные полы и
раскаленные батареи. Проблема была в том, что прибыл я в часть с
принципами и иллюзиями. Принцип был прост, как солдатский сапог — я был
готов выполнять любую работу, включая мытье полов, но не прислуживать
сильным мира сего, то есть — не стирать чужое ХБ и ПШ, не подшивать
чужие подворотнички, не заправлять чужие постели и прочая и прочая...
Много обязанностей у молодого солдата, долог его рабочий день и рабочая
ночь не коротка. И вот от всего этого решил я отказаться в первый же
день. Тем более, что и иллюзии мои подталкивали меня на тот же скользкий
путь. Во-первых, я был уверен, что мой опыт уличных драк, несколько лет
занятий тривиальным боксом и солидная масса (жир и мышцы в соотношении
один к одному), помогут мне разъяснить свои принципы борцам за дедовские
идеалы. А, во-вторых, не сомневался я, что найдутся в части земляки,
земы, земели, которые впишутся за меня, замечательного, в трудную
минуту. И собирался я, как говорят у нас в Израиле, сплясать на двух
свадьбах. То есть в земляки я записал, разумеется, всех хохлов — а как
же, один язык, одни песни. Отец мой обожал украинский фольклор, напевал
в машине под нос "Горiла сосна й палала", а не ожидаемую "Хаву Нагилу"
или хотя бы Розенбаума.
Ну и, разумеется, ожидал я поддержки от своих, родных, маланцев носатых.

Облом меня ждал по всем пунктам. Габариты мои никого не впечатлили,
первый дед, посаженный мною на жопу, привел еще пяток плотных ребят,
которые отбуцали меня — мама не горюй. Я отбивался, но толку было мало,
совсем мало. Так они и подходили ко мне, раз в три-четыре дня, вежливо
спрашивали, не желает ли многоуважаемый гусь подшить усталому дедушке
подворотничок — и, получив отрицательный ответ, принимались за свое
нелегкое дело.
На Украинском фронте все выяснилось в первый же день — деды из
Ивано-Франковска гнобили духов из того же города особо изощренно, не
опускаясь до бесед на рiднiй мовi. Мда, было о чем задуматься.
Евреев же в роте было двое. Один — зачмореный дедушка, который вместе с
молодыми драил полы в казарме, и на мое появление в роте никак не
среагировал, не до меня ему было. А вот второй... С этого места,
пожалуйста, поподробнее. Находился он в командировке, вернуться должен
был в марте — но легенды о нем ходили по роте, от его имени содрогались
стены. По описанию, был это былинный молодец, Илья Муромец, Калев и Тиль
Уленшпигель в одном лице. Фамилия его была Шерман, а кликуха,
произносимая шепотом, — Шерхан. Его приезда я ждал, как еврей ждет
прихода Мессии — хотя жизнь моя в роте потихоньку стала налаживаться.
Меня приняли as is, то есть — с моими принципами. Тем более, что службу
я понимал, выше головы прыгнуть не пытался, да и надоели дедам эти бои -
каждый раз кто-нибудь из них получал если не по печени, то по почкам.
Ротный стал на них как-то нехорошо поглядывать. И, вообще, молодых в
роте хватало — так что меня просто оставили в покое.
И вот в один прекрасный день... О том, что Шерхан возвращается, узнали в
роте за два дня. Водку купили и спрятали в мастерских. Не хватало цветов
и духового оркестра. В роту он пошел не прямиком, а через кочегарку, где
вымылся под душем, побрызгался приличным одеколоном, переоделся во все
новое-нулевое и появился в роте расчетливо во время вечерней поверки,
как принц перед своими поддаными. Старшина торопливо дочитал поверку,
вольно, разойдись, и деды бросились к Шерхану, суетливо протягивали руки
для рукопожатия, а он стоял, величавый, как памятник Ильичу в
Кацапетовке. Такого еврея я не видел никогда до, и совсем немного раз
после — а уж в Израиле евреев хватает, поверьте мне. Ростом он был под
два метра, стройный, поджарый с холодным презрительным взглядом-скорее
похож на грузинского князя, чем на барнаульского маланца. Деды уволокли
его в проход, где немедленно появилась жареная картошечка, две мисочки
бациллы(ну-ка, молодые, угадайте, что это), та самая водовка, соленые
огурцы — и начался пир горой. А я лежал на своем втором ярусе и мечтал,
гусь лапчатый, как круто изменится моя жизнь. Говорил Шерхан мало, слова
взвешивал, бросал их в толпу в нужное время и в нужной интонации,
вызывая у слушателей именно те эмоции, которые и ожидал. Царь, калиф,
падишах.
Утром он подошел ко мне. Рота ушла на хоз. работы, а мы остались в
расположении — и это было естественно, ни старшина, ни ротный ни словом
не заикнулись, что не плохо бы на мороз, братцы-маланцы. Мы присели на
табуретки в Ленинской комнате, и Шерхан заговорил абсолютно по
человечески, это был обычный еврейский мальчик, только большой. Зовут
его Вовой. Его тоже забрали после первого курса, тоже политех, а тетя
его подала документы на выезд, говорят скоро начнут выпускать пачками,
конечно в Израиль, какая еще Германия — только Израиль. И, вообще, он
устал от этой службы, от тупого быдла вокруг, сегодня с этой пьянкой
спал от силы полчаса, а пить он вообще не любит, но деваться некуда,
так что пойдет он сейчас вздремнет до обеда, а не могу ли я, пока он
будет дремать, подшить ему воротничок и гладануть хебешку... Я пристально
посмотрел ему в глаза. Еврейский мальчик Вова исчез. Передо мной сидел,
хищно скалясь и готовясь к прыжку, Шерхан. Настоящий, как у Киплинга.
"Нет, Вова, у меня еще плац не метен" — сказал я, четко произнося каждое
слово. Встал и пошел, как был, без бушлата к выходу. И в спину: "Смотри,
маланец, тебе здесь жить." Ничего, Вовочка, видишь — я выжил, ничего...

Босс очередной раз напряг на "супер-срочное-важное-задание", которое как всегда оказалось в конце ненужным. Не выдержал:
— Александр Михайлович! Когда человека посылают затыкать жопой пробоину в трюме, это ещё куда не шло! Но когда оказывается, что эта пробоина выше ватерлинии....

На работе:
— Олег, можешь подскочить на пару сек?
— (подпрыгнул на месте) Походу не могу.

Сергей Зверев – единственный человек, на которого невозможно нарисовать
карикатуру – поскольку он уже таковой является.

Вдогонку к истории про спасенного "бочонка" и карьерный взлет, только эта история с грустным концом.

Рассказал мне эту историю один из приятелей, посему за верность полностью поручиться не могу. Дело в ней было в начале 90-х.

"Бойтесь своих желаний, ибо они имеют особенность сбываться не так, как вы себе это представляете".

Работал вместе с ним в небольшой фирме на средненькой должности молодой парень. Ещё тридцати нет, сообразительный очень, но только грустный какой-то. Нет в нем радости к жизни совсем. Парень не общительный особо, но как-то на корпоративе они с приятелем на пару поддали, и тот рассказал ему свою историю.
Далее от его лица:
Понимаешь, у меня дед офицер, воевал в Отечественную, отец — полковник, Афган прошел, и я с детства мечтал стать военным. Искренне мечтал, без розовых очков. Закончил школу, поступил в училище, учился прилежно, стал лейтенантом, уехал служить в одну из сопредельных с Москвой областей. Служил честно, шли годы, получил капитана, затем в другую часть перевели, чуть ближе к дому. А у отца неподалеку садовый участок был. В общем, как майора получил, я стал в увольнении летом там жить. И хобби у меня появилось — за белыми грибами ходить. Я же к армии с детства готовился, всякое там ориентирование, марш-броски для меня плевое дело. И как в лес уйду с восходом солнца — так в сумерках обратно выхожу с корзинкой белых. Другие грибы принципиально не брал — чтоб азарт был.
Места у нас там дремучие, но до Москвы не особо далеко — километров 120-140.
И вот как-то пошел я с утречка рано за грибами, и забрел километров на 15 в глубь леса.
Вечереет уже, начал обратно собираться, и вдруг вышел на полянку, а на ней на поваленном дереве мужик сидит. Немолодой уже, костюм на нем явно хороший, но рваный весь, а на лице — полный набор чувств. Ну, я спросил, чего как — заблудился мужик. Спросил чего выпить. У меня с собой чекушка была. Посидели, выпили. В общем, ехал мужик с утра с дачи, водитель спереди, он с женой сзади. И слово за слово, поцапались они с женой не на жизнь, а на смерть. Он и не выдержал, велел остановить машину и пошел в лес напролом. Как в себя пришел — понял, что вокруг бурелом и куда идти не знает. Звуков не слышно. Помыкался— помыкался, умаялся и уселся на дерево. Так я его и нашел.
Ну и меня, значит, спрашивает, кто я и что. Я ему честно рассказал, что майор, что служу, что Родину люблю и армию, ну и все в таком духе.
Допили чекушку, я его повел из лесу, довел до дома, часть пути уже тащил — так он умаялся, и отвез до города — он адрес мне дал. Денег не взял с него — нехорошо это за помощь такую деньги брать с человека, хотя и предлагал он мне хорошую сумму. И напоследок он меня спрашивает: "Ну а мечта-то у тебя, майор, есть?" — "Конечно есть, отвечаю, у меня отец — полковник, дед полковник, нужно династию продолжать!". Пожелал мне этот мужик удачи и ушел. Больше я не видел его никогда, хотя и искал конечно потом...
Ну вернулся я из увольнения, приступил к службе, и тут вдруг дежурный прибегает, говорит к начальнику части тебя, срочно. А начальник у нас хоть и полковник, но часть большая, и потому к нему без особой надобности не зовут. Прихожу, и ещё в приемной вижу, что случилось что-то. Ну, захожу в кабинет, там все руководство части нашей, на начальнике лица нет, смотрит на меня ошалело и бумагу мне дает — на, типа, почитай. Я читаю. И понять не могу. В общем, чтобы вокруг да около не ходить — присвоили мне отдельным приказом звание полковника. Не списком, как всем, а именным. Причем я ж майор был, через звание — а такое, как говорится, только в сказке. Сначала думал — шутка какая, может, батя мой пошутить решил так, с начальником и офицерами договорился. Но быстро понял, что нет.
И знаешь, отношение ко мне стало сразу какое-то неприятное. Вроде как нормальный парень я, свой-свояком, хороший офицер, а что-то поменялось. Понятное дело, стали на меня наседать, выпытывать, что где и почему. А я-то что? Это ж я только после про мужика вспомнил да факты сопоставил, да и то меня на смех подняли. Как говорится, попал я в патовую ситуацию. Ну, начальник части, мужик он нормальный, через пару дней все же понял, что я не вру товарищам и никаких "лап сверху" у меня в помине нет — да тем более на таком-то уровне! И начал по старым боевым товарищам допытываться, что да как. Только все молчат, как рыбы — да не потому, что не хотят помочь, а не знают просто — обо мне в первый раз слышат. Аж до начальника округа дошел — но даже там ни слухом ни духом. А то, что приказ настоящий, сразу поняли — несколько раз в штаб звонили — там все подтвердили, все чин чинарем. Но тоже никто ничего не знает.
Стали думать, что со мной таким орлом делать — опыта у меня нет, должности для меня тоже — откуда ж ей взяться-то самой? Да и академию я не заканчивал. Кавардак со мной начался — мама не горюй. И это начальник ещё попался нормальный, а остальные офицеры ко мне стали относиться с презрением что ли каким — кто ж поверит, что вот так простому майору ни за что полковника дали. Время суровое, война на носу, в сказки знаешь ли никто не верит. Батя тоже ко мне стал странно относиться — да что там говорить, самому противно. Я все ж потом вспомнил того мужика, думаю нужно его найти и поговорить с ним, что за дела — но сам понимаешь, дом, куда я его привез, огромный, квартир куча, время неспокойное, а так тип непонятный про кого-то разведать пытается — в общем после пары разговоров с ментами и охраной там я дело это бросил. После вызвали меня в штаб округа, мурыжили, мурыжили, тоже пытались понять что почему, и в результате решили меня на комиссовать и по-тихому в запас отправить. Начальник части мне потом на прощание сказал, что по всей видимости приказ "прямой" был, то бишь от "самого", а к нему ни на шаг не подступиться.
Я с горя чуть не спился, благо батя вытащил — сказал мне, что офицер — он не только на службе, он и в жизни офицер. И должен "стойко переносить все лишения и тяготы...", как в уставе написано.
Пить я бросил, и на работу эту устроился. Только вот счастья в жизни нет как-то...

dp: я помню на меня психолог обиделся
когда показывал мне тесты роршаха и спрашивал что я вижу,
а я чесно ответил: тесты роршаха: )))

Суровая российская действительность: бабушка зарабатывает себе на хлеб, продавая пирожки.

БЫВАЛЫЙ ПОЖАРНИК

Со слов друга.
Работаю я в пожарке, коллектив дружный, работа нравится. И был у нас в
части один мужичок — Михалыч. Авторитетом пользовался немереным, чуть
что — за советом к Михалычу.
И вот в один прекрасный вечер — ТРЕВОГА! Все срываются с места, садятся
в машину и, как положено, с мигалками несемся вперед, к цели.
В пути выяснилось, что Михалыча, что называется, "приперло".
Затравленно поглядывая на нас, он периодически сообщал: "Все, мужики,
щас уже вот обосрусь, ОСТАНОВИТЕ!" В ответ, естественно: "Михалыч, при
всем уважении, но там ДОМ ГОРИТ, е# твою мать!"
В общем, как он дотерпел — это отдельный вопрос, но вываливались мы из
кабины намного быстрее обычного — загазованность в ней превышала все
допустимые критерии и параметры.
Пожар пожаром, но, как говорится, "посрать и родить нельзя погодить".
В полусогнутом виде Михалыч спрыгивает на землю, попукивая и затравленно
озираясь вокруг в поисках кустов.
Но! Горел частный дом на отшибе, вокруг метров на сто — голая степь и
мечутся люди. Ну в самом деле, не в толпе же затеряться!
Спасение пришло откуда Михалыч и не ждал. Его затравленный взгляд
наткнулся на туалет (типа сортир), стоявший рядом с горевшим домом.
Одна маленькая деталь: крыша сортира и его стены были уже наполовину
объяты пламенем. Но разве это могло остановить БЫВАЛОГО ПОЖАРНИКА
МИХАЛЫЧА (БПМ)? Ответ — нет, однозначно.
С быстротой и упорством торпеды, надвинув на голову каску, а на руки -
рукавицы, БПМ рванул дверь сортира и скрылся внутри. Через закрытую
дверь и даже сквозь шум пожара пробивались возгласы БПМ. Он явно познал,
что такое КАЙФ. Через примерно минуту дверь сортира уже окончательно
слетела с петель и всем снова предстал старый добрый Михалыч в своем
самом радушном настроении.
Он успел отбежать метров на десять, когда крыша сортира рухнула вместе
со стенами, похоронив под собой продукты жизнедеятельности человека.

Вот так Бывалый Пожарник Михалыч сам себя спас на пожаре. Мало потушить
пожар, а вы попробуйте-ка присвоить ему правильную категорию сложности,
оценить время горения и согласовать все это с внутрикишечными
процессами!

za

— Стыдно мне, как стыдно! — говорит Рабинович жене.
— Что случилось? — спрашивает она.
— Да вот Абрам в третий раз приглашает меня на похороны своей жены, а я его — ни разу.

Ветеран войны пришёл накануне 70-летия Победы с внуками на Красную площадь.
— Я помню, — рассказывает он, — как мы в сорок первом году Мавзолей маскировали от фашистов. Они ведь тогда были совсем рядом...
Тут, подходя поближе, он замечает, что мавзолей снова замаскирован.
— Шо, опять?!..

В Беларуси расформирована пожарная служба, так как никому не
позволительно лезть поперек батьки в пекло.