Анекдот № 50471

На придворном балу маленький сынок одной из фрейлин постоянно крутится под ногами, всем мешает, никого не слушает... Наконец к нему подходит поручик Ржевский, что-то шепчет ему на ухо, берет за руку и выводит из бальной залы. Через минуту-другую поручик возвращается один. Одна из дам говорит:
— Ах, поручик, у вас педагогический талант! Скажите, что вы
ему сделали?
— Ах, сударыня, пустяки! Онанизму научил-с.

Жизнь женщины — сплошные полосы. То о`кей — то о`би, то о`кей — то о`би.

Пуля очень многое меняет в голове, даже если попадает в задницу.
© Аль Капоне

Объяснительная старшего прапорщика:
Я, гвардии старший прапорщик спецназа Матвеев, по поводу опоздания на
службу могу пояснить следующее. Как всегда проснулся в 5.30, пробежал
кросс 10 километров, отжался 200 раз, подтянулся 100 раз, после чего
принял ледяной душ. Затем позавтракал, почистил ботинки, погладил
камуфляж, надел его, надел разгрузку, снарядил ее обоймами, гранатами,
взял пистолет, автомат, надел шлем, нанес на лицо боевую раскраску, надел
перчатки, перед уходом посмотрел в зеркало и... обосрался.

Два с лишним года назад задарила нам дочь своего взрослого котейку. У дочки кот ел все, что дают, а мясопродукты вообще не долетали до тарелки — пропадали в воздухе. После переезда котик изменил свои гастрономические привычки, начал перебирать харчами. То не буду, это не хочу...
Мы с мужем все удивлялись — ну как так — у дочки ел всё подряд, а нам руки выкручивает?
Недавно в расслабленном состоянии купили коту более дорогой (и, наверное, более вкусный) корм. После этого кот вообще отказался есть ВСЁ, лакает с жалостным видом воду, а от трех тарелок с едой отворачивается. Если бы он умел открывать холодильник, то я бы не волновалась. А так... Вроде бы всерьез голодает. Ну я решила выдержать характер, корм не давать, пусть ест, что дают.
Сегодня села обедать, на столе передо мной тарелка с хлебом. Кот запрыгивает на стол, хватает в зубы кусок хлеба и собирается спрыгнуть со стола. Я опешила, но всё-таки попыталась отобрать кусочек хлеба. Кот так крепко держал его в зубах, что часть куска осталась у него в зубах в виде трофея.
После такой демонстрации голода дала ему несколько кусочков отварного мяса. Котик не спеша, с достоинством, в несколько подходов, его сьел.
Так кто кого дрессирует?

Отпускаю я сцепление, нажимаю плавно газ,
С мазохистским наслаждением еду, тихо матерясь.
Оторвать бы руки-ноги и мужицкий инструмент,
Кто построил те дороги, что рассыпались в момент!
Не дошли до нас цунами, и давно уж нет войны,
Так откуда ж эти ямы на дорогах всей страны?
Господа единороссы: Дима, Вова, Боря М.!
Расскажите, где бабосы на ремонт асфальтных ям!
Прозвучит, конечно, резко, но достало всю страну
По весне менять подвеску и платить налог в казну!

Все, что нас не убивает, — потом долго не живет...

Священник покупает пистолет. Продавец:
— Это, конечно, не мое дело, но зачем он вам?
— Понимаете, сейчас не все верят в Бога. Придется помочь самым неверующим с Ним побыстрее встретиться.

Мне вот интересно стало: большинство врачей в мире считает алкоголизм болезнью, но ведь ни одна с... ка не выпишет больничный.

У китайских автомобилей все запчасти оригинальные.

Приходит к Врачу Пациент.
П: Доктор, у меня мания величия...
В: Какая у тебя может быть мания, ТЫ ЖАЛКИЙ, ПРЕЗРЕННЫЙ КЛОП!

Открывает гражданин бутылку водки "Путинка". Оттуда вылетает джинн-Путин и говорит: "Проси, мужик, чего хочешь. Все пообещаю!"

Армия — школа жизни.

Однажды морозной зимой наш полк в полном составе выгнали на плац, построили, и мы хором полдня учили устав. "Обязанности солдата". Причину я узнал на следующий день от приятеля из штаба. Проверяющий спросил у командира полка "Обязанности командира полка", а тот только мычал.

Грабители вскрывают банк. Залезли, выварили дверь автогеном в сейфе смотрят, а там йогурт. Один попробовал и говорит мол плохой йогурт то, но где ж деньги?! Второй сейф — тоже самое, йогурт получше но все же денег нету, третий сейф — прекрасный йогурт, но денег все нету. Тогда он посылает напарника посмотреть на улице вывеску — точно ли это банк, напарник сходил и говорит мол действительно банк, спермабанк.

У кота язык — это не только язык, но и ложка, кружка, зубная щётка, щётка для меха, мыло, мочалка и туалетная бумага.

Два мужика в бане. Зашли в сауну и тут же оттуда выскочили из-за невыносимой жары. Пожаловались директору. Тот:
— У нас банщик новый, никак руку не набьёт, он раньше в крематории работал

У куклы Хрюши отвалились уши. Теперь «Спокойной ночи, малыши» ведут Степашка и Вин Дизель.

У людей, откосивших от армии, собаки не подчиняются команде "служить".

У меня было сказочное детство. Только сказка эта была страшная...

Дело было вечером. Я пошёл в магазин за продуктами и только начал подходить к кассе, как вырубили свет! В этом долбанном магазине вырубили свет!
Что там после этого началось! Шуршание пакетов, звуки людей, ворующих продукты, и матерящиеся охранники. Минуты через две в зале появились какие-то люди с фонариками и начали высвечивать воришек. А потом вежливо попросили всех выйти, предварительно тщательно осмотрев сумки и пакеты.
Оказалось, что воровать в России у людей в крови! На воровстве попались почти половина посетителей магазина, но не я.
— Какая же в этой истории мораль? — спросите вы.
— Кладите сп*зженные продукты в капюшон...

Дело было на майские праздники 1984 года. Вспоминаете, да? Брежнева уже нет, Ельцин ещё только будет, над страной тем временем нависла угроза всесоюзной борьбы за трезвость, но народ, к счастью, этого ещё не знает и спит спокойно. Клуб туристов из подмосковного города М. собирается на валдайскую речку Мста — дрессировать новичков на тамошних порогах. Районная газета “За коммунизм” навязывает ребятам в компанию двух семнадцатилетних девчонок — меня и Лильку, будущих абитуриенток журфака МГУ. Мы должны сочинить что-нибудь “патриотическое о боях на Валдайской возвышенности” в номер к 9 мая, и нам даже выданы командировочные — рублей, что ли, по двадцать на нос… У председателя клуба Вити Д. хватает своих чайников и нет ни одного байдарочного фартука, но он зачем-то соглашается нас взять. Лилька не умеет плавать. Это интродукция.

Завязка — типичная. Ну, ехали поездом. Ну, тащили рюкзаки и железо до речки. Ну, собирали лодки. Ну, плыли. Всё это, в принципе, не важно — даже тот забавный факт, что, когда доплыли, наконец, до тех порогов, Лилькина лодка единственная из всех сподобилась, как это называют байдарочники, кильнуться (хотя боцманом специально был назначен самый надёжный ас Серёжа…) Лилю вытащили, лодку поймали, Серёжа сам доплыл… Перехожу, однако, ближе к делу.

Там такое место есть немножко ниже по течению (было тогда, во всяком случае) — очень удобное для стоянки, и все там останавливались на ночёвку. Дрова, правда, с собой везли — по причине отсутствия местного топлива. Народу собралось изрядно — не один наш клуб решил с толком использовать длинные первомайские выходные. Так что палатки пришлось ставить уже довольно далеко от воды. Помню, нас с Лилькой взялись опекать студенты небезызвестного Физтеха долгопрудненского — Оля и два Димы, туристы толковые и опытные. У них была на троих полутораместная палатка, но они ещё и нас приютили без особого труда — колышки только пониже сделали. Нас, девчонок, ребята в середину пристроили, сами по краям улеглись (холодновато ещё в начале мая-то). Палатка раздулась боками… Уснули все быстро и крепко.

Среди ночи просыпаюсь в кромешной темноте от того, что кто-то в самое ухо дурниной орёт: “А ОН ВСЁ ПОДГРЕБАЛ — АЙ ЛЮЛИ, ОЙ ЛЮЛИ!!! И ПЕСНЮ РАСПЕВАЛ — АЙ ЛЮЛИ, ОЙ ЛЮЛИ!!!” Дуэтом орёт — на два голоса. Пытаюсь вскочить — спальник, ясное дело, не даёт. Потом соображаю, что я в палатке, причём в самой середине. В непосредственной близости от моих ушей — только Оля и Лиля. Молча лежат, не спят. И Димки оба ворочаются, заснуть пытаются. Что характерно, тоже молча. Или, вроде, ругаются сквозь зубы — но как-то невнятно: неловко им вслух при девчонках (84-й год же, золотые времена, говорю я вам…:-) А эти ненормальные снаружи всё не унимаются: “В ПОРОГ ИХ ЗАНЕСЛО — АЙ ЛЮЛИ, ОЙ ЛЮЛИ!!! И ЛОДКУ УНЕСЛО — АЙ ЛЮЛИ, ОЙ ЛЮЛИ!!!” В общем, почти до рассвета проорали, благо, в мае, да ещё на Валдае, ночи короткие. Угомонились, наконец.

Утром, часов не то в шесть, не то в семь, просыпаюсь от шума на берегу. Продираю глаза, вылезаю на свет божий, вижу картину: у самой кромки воды наводят шухер два здоровенных верзилы в бушлатах и бескозырках. Выстроили по ранжиру всех, кто им на глаза попался на своё несчастье, и орут до боли знакомыми охрипшими голосами: “Товарищи бойцы!! Поздравляем вас с Международным днём солидарности трудящихся — праздником Первое Мая!! Пролетарии всех стран — соединяйтесь!! УР-РРА-А-АА!!!” Сонный народ подхватывает, даже с некоторым энтузиазмом: “Ура-а!” Верзилы — что бы вы думали — шмаляют вверх из настоящей ракетницы, пожимают всем руки, садятся в байдарку (она делает “буль” и оседает по верхний стрингер) и торжественно отчаливают. Оркестр, гудок, рукоплескания, букеты летят в воду, дамы промакивают слезинки батистовыми платочками…

Немного погодя часть нашей компании тоже отчалила: у Димок у двух зачёт, пропускать нельзя, а то к сессии не допустят. Оля без них, конечно, оставаться не захотела. Мы с Лилькой решили податься вместе с физтеховцами — у нас командировка, нам материал писать. И ещё, помню, присоединилась к нам одна семейная пара: муж в каком-то ящике почтовом работал, там режим строжайший, пять минут опоздания — объяснительную пиши… Благословил нас председатель Витя, а сам со второй половиной клуба остался учить молодняк пороги проходить.
И вот доплыли мы до какого-то города, где железнодорожная станция. Не помню сейчас, как называется, всё-таки давно дело было. Там надо на поезд садиться, чтобы в Москву. Приходим на вокзал (приползаем, вернее — рюкзаки же при нас, и железо это байдарочное), а там таких как мы — полный зал ожидания. И все нервные: на вечерний поезд московский билетов нет, а есть только на утро. Мужики начинают потихоньку психовать: им с утра кровь из носу надо быть в столице. И находят они неординарное инженерное решение: как только подъезжает поезд — штурмуют вагон, оккупируют тамбур, заваливают все двери рюкзаками и — уезжают, стараясь не слушать вопли проводницы. А мы остаёмся — четыре ещё не старые особы женского пола, и с нами две байдарки — казённые, между прочим, клубные. Да ещё свои рюкзаки. И денег только на билеты в общий вагон да на буханку чёрного хлеба и банку джема “Яблочно-рябиновый” осталось. Рябина красная, лесная, джем от неё горький…

Переночевали в зале ожидания на полу: кафельный был пол, жёлтый, как сейчас помню. Подходит утренний поезд, стоянка две минуты. Наш вагон — в другом конце состава. Мимо народ бежит с рюкзаками наперевес, все уехать хотят. А мы стоим возле своей горы барахла, растерялись совсем. Кто знает — тот знает, что такое байдарки “Таймень”, пусть и в разобранном виде. И вдруг…

Вот ради этого вдруг я всё это и пишу. Вдруг — откуда ни возьмись — два эти супостата окаянных, верзилы здоровенные, которые нам прошлую ночь спать не давали. Схватили каждый по две наши упаковки байдарочные и стоят нахально, озираются — что бы ещё такое ухватить. А байдарки клубные, казённые же…

До сих пор — столько лет прошло — а всё ещё стыдно. Вот, каюсь во всеуслышанье и публично: показалось мне на секунду, что сейчас смоются бугаи с нашими вещичками — и поминай как звали. И тут они орут на нас: “Ну что стоите — побежали!”

Добегаем до своего вагона, они запихивают наши вещи, запихивают нас, потом свои рюкзаки бросают, запрыгивают — на ходу уже… Полчаса потом завал в тамбуре растаскивали. Разбрелись по местам, перевели дух наконец.

Вагон плацкартный, билеты у всех без места — пристроились кто куда. Мы четверо, девочки-одуванчики, выбрали боковой столик. Достали банку с остатками джема этого горького, хлеба чёрного чуть меньше полбуханки на куски нарезали, сидим глотаем всухомятку, кипятка нету в вагоне. До дома ой как долго ещё… А супостаты наши, благодетели, напротив верхние полки заняли. “Ложимся, — говорят, — на грунт”. И легли: ноги в проходе на полметра торчат, что у одного, что у другого. Морды распухшие у обоих, красные, носы облупленные — на первом весеннем солнышке на воде в первую очередь носы сгорают. Лежат на локти опираются — один на левую руку, другой на правую, щёки по кулакам по пудовым как тесто стекают… Смотрят на нас сквозь опухшие веки, как мы вчерашним хлебом пытаемся не подавиться, и комментируют: “Да-а, бедно вы, пехота, живёте. То ли дело мы, моряки — у нас и сливки сгущенные, и сервелат финский, и “Саянчику” бутылочка найдётся…” Щёлкнули по кадыкам, подмигнули друг другу и в рюкзаки свои полезли. Сейчас как примут своего “Саянчику”, как пойдут переборки крушить — ой, мама…

А рюкзаки у них, кстати, были — это отдельная песня. Огромные — чуть ли не со своих хозяев ростом. Туда и байдарка разобранная помещалась (железо, наверное, у одного было, а шкура у другого), и всё остальное добро. Тяжеленные… Зато у каждого — только одно место багажа, хоть и явно негабаритный груз. Не потеряешь ничего, в спешке не забудешь… Удобно, что и говорить — тем, у кого духу хватит поднять.
И вот, значит, лезут они в эти свои великанские рюкзаки и достают… Банку сгущённых сливок, батон сервелата и бутылку газировки “Саяны”. И всё это нам сверху протягивают. А 84-й год на дворе, напоминаю в который раз. Заказы, талоны и нормы отпуска.

Вот не помню сейчас — сразу мы на это добро накинулись или всё-таки поломались сначала немножко для приличия… Если и ломались, то, наверное, не очень долго: есть дико хотелось. Навалились дружно, особо не заботясь о манерах… А они на нас сверху смотрят — один слева, другой справа, и такая в заплывших глазах нежность материнская… Картину Маковского помните — “Свидание”? В Третьяковке висела? В таком вот, примерно, ключе.

По дороге они нам ещё песню спели — про то, как “Из Одессы в Лиссабон пароход в сто тысяч тонн шёл волне наперерез и на риф залез…” Так гаркнули, что на переборку облокотиться было невозможно — вибрировала она до щекотки в бронхах. Проводница прибегала выяснять, что случилось. Весь народ, который после кафельного пола в зале ожидания отдыхал, перебудили. А песенка закольцованная, как сказка про Белого бычка. Не перестанем, говорят, пока все подпевать не начнут… Когда по третьему разу поехали — народ смирился, подхватывать стал потихоньку, а тут и Москва, Ленинградский вокзал…

Они ведь нас, обормоты сердобольные, ещё и до Ярославского вокзала дотащили и в электричку погрузили торжественно, ручкой помахали. И с тех пор благодетелей наших я не видела ни разу. И имён даже не знаю. Осталось только в памяти почему-то, что они, вроде бы, ленинградские были, не московские. Но опять же — столько лет прошло, не поручусь.

Вооот... Статью мы с Лилькой написали — омерзительную. Просто до сих пор стыдно вспомнить. Это сейчас я про войну понимаю кое-что — довелось взглянуть, было дело (никому не пожелаю). А тогда — “воды” налили про какой-то памятник, который в одной деревне случайно увидели, вот и весь патриотизм. Я псевдонимом подписалась, Лилька, правда, своей фамилией, ей не страшно было, она уже тогда замуж собиралась… Газета “За коммунизм” тоже довольно скоро сменила девичью фамилию и теперь называется... ээээээ... ну, допустим, "Лужки". Пишет, правда, всё так же и всё о том же…

Полжизни назад дело было, если разобраться, но морячков нет-нет, да и вспомню. Хоть бы спасибо им как следует сказать…

СПАСИБО!!!

Недавно в Книгу рекордов Гиннеса был внесен рекорд российского
еврея C.М. Рабиновича, который затаил дыхание более чем на 75 лет...

Когда тебя гладят по голове, не исключено, что это не похвала, а обычная проверка, в какую сторону она скручивается.

Женщина с очень большой гpyдью жалуется подpyге:
— Представляешь, вчера в автобусной давке y меня лопнул лифчик.
— Ой-ой!.. Гpyдь-то хоть не оттоптали?

Милиция советует:
На случай, если вас остановят на улице и грубо потребуют отдать ваш кошелек, всегда носите с собой в кармане старое пустое портмоне. Может быть, вам еще и добавят.

Детство — это когда ты смотришь "Том и Джерри" и радуешься за мышку, удивляешься ее остроумию. Зрелость — это когда ты понимаешь, что Джерри — конченый мудозвон, и становится реально жалко кота.

Очередной фрилансер прислал мне скриншот выполненной работы в Wordе. Решил поделиться этим событием с женой.
Иду в комнату, где она находится, со словами "люди вообще странные существа" захожу и вижу, что жена сидит на полу и нюхает угол паласа...

— Ревностный все-таки был миссионер отец Браун.
— Почему?
— Когда каннибалы посадили его в котел, он воскликнул: "По
крайней мере, будем надеяться, они почувствуют теперь вкус к
религии!"

У меня сосед работает в газовой отрасли: генератором перегара....

У меня такой старый телефон, что его прослушивает КГБ.

Для поколения 2000-х фраза "Я был пионером" звучит примерно так же, как "Во время Великой смуты я примкнул к Ярополку".

Жена работала в свое время в гостиничном комплексе в Суздале. Приходит мужик в кафе, к нему официантка:
-Вы срали?
Он:
-В смысле?
— Ну как, если вы срали, то Вам одно меню, если не срали, то другое.
-Блин, сколько не езжу, такой сервис первый раз вижу!!!
Ну какой сервис, если Вы участник ралли по "Золотому кольцу", то питание организаторами Вам оплачено, если не участник-то на общих основаниях...