Анекдот № 38312

Чеченец-логопед быстро сумел убедить московского таксиста, что правильно говорить не "до Внукова две тысячи", а "я понял, триста рублей".

В 2007 году ехал на такси в Фуджейру. Таксист всегда ехал со скоростью 117-119 км в час. До 120 не доходил. Не выдержал и спросил его, почему не 120? Он ответил, что в эмиратах не хоронят через мечеть водителей, разбившихся на скорости свыше 120 км в час. Это считается, что водитель сам пошел на самоубийство (Ержан Орымбетов)

В ремонте самое главное не развестись.

— Чем отличается человек от Windows?
— Когда нам надоедает человек — мы говорим ему "Shut up!". A когда нам надоедает Windows— "Shut down!"

Муж и жена гуляют в парке. Вдруг муж говорит жене:
— Прошу тебя, постарайся казаться счастливой!
— Зачем?
— Женщина, которая идет нам навстречу, — моя первая жена.

Умирает старый богатый еврей. К нему приглашают адвоката для составления завещания. Адвокат долго не выходит из комнаты больного. Наконец его спрашивают: «В чем дело?»
– 

Letum
киношку что ли в ванной глянуть
Андрей
рульное место для просмотра фильмов?
Letum
ага. на самом деле тру. лег в ванну. тепло, лежишь, смотришь, балдеешь
Андрей
мдя
Letum
а мну прет
Андрей
слава богу что ты пока сервак в ванной не настраиваешь....
Letum
ну ошибаешься... как-то сидя в сортире с ноутом я настраивал сервак находящийся в комнате... из сартира к компу загадочно тянулись 10 метров витой пары

В метро меня раздражают два типа людей: Мужчины и Женщины!!!

Автор детективных романов Агата Кристинина дописав последнюю страницу и поставив точку, полчаса сидела в шоке: ей и в голову не могло прийти, что убийцей окажется дворецкий!

Девушка поссорилась с парнем на эскалаторе, хотела было развернуться и уйти, но оказалось, что проще помириться.

Bugs, life — программистские хроники.

ФОКУС С ЧАСАМИ
Однажды Эмиль Теодорович Кио ехал в поезде. Сосед по купе попался очень
приставучий, он всё время лез к Кио с одним вопросом, может ли тот
показать ему фокус, который невозможно предугадать, чем он закончится,
или в котором не будет конца. Кио сказал, что может.
— Ну, сделайте что-нибудь со мной, — доставал пассажир.
— Охотно, — ответил иллюзионист, — давайте ваши часы.
Приставучий попутчик снял с запястья свои "Командирские". Кио повертел
их в руках, повертел, а день был жаркий, поезд ехал с юга, окно было
раскрыто — и выкинул в него часы. Пассажир был в восторге. Он даже
видел, как его часы шлёпнулись на насыпь, и высунул в окно голову, чтобы
проследить за ними как можно дольше, пока они не исчезли из его поля
зрения.
— Фокус ведь не закончился? — спросил он, усаживаясь на своё место.
— Нет, — ответил Кио и уткнулся в газету.
Прошло пять минут, Кио читал, пассажир робко постучал в газету с
обратной стороны:
— Товарищ фокусник, сколько ещё времени ждать до конца фокуса?
— До ближайшей станции, — коротко ответил Кио.
Пассажир замер. Он внимательно глядел за руками Кио, его карманами... и
уже не приставал с расспросами.
Когда поезд остановился на ближайшей станции, Кио вышел на перрон. Там
прямо посреди платформы стоял лоток с пирожками. Кио подошёл к
продавщице, купил пирожок, откусил его, поймал на себе чей-то взгляд,
обернулся. Это был приставала-пассажир.
— Вы всё ещё ждёте окончания фокуса? — спросил иллюзионист.
— Конечно, — ответил пассажир.
— Смотрите сюда, — показал Кио на пирожок, — видите? Сейчас я его
разломлю, что там будет внутри?
— Часы! — закричал пассажир вне себя от восторга.
Кио разломил пирожок. Там была капуста.
— Ваши часы остались там, где вы их последний раз видели. Я работаю
только в цирке, а в поезде — еду и отдыхаю.
В ответ не раздалось ни слова. Пассажир молчал, а что было поделать -
сам напросился, и его условия были выполнены. Оставшуюся дорогу к
иллюзионисту он не приставал...

Встречаются две ноги. Одна и говорит:
— Все, между нами все порвано!

В Европе запретили полеты российских самолетов из-за большого шума.
Руководство "Аэрофлота" подумало и приняло меры, запретив продавать
в самолетах водку.

Microsoft выпустила новую клавиатуру с дополнительной педалью, которая нажимает сразу три клавиши, и новый корпус, у которого по кнопке Reset можно бить кулаком.

— Представляешь, у моей жены есть сестра-двойняшка! . .
— И что, часто ли ты их путаешь?
— Ну, как тебе сказать... Стараюсь!

1913 год. Жандарм волокет революционера в тюрьму.
1917 год. Революционер волокет жандарма в тюрьму.
1937 год. Оба на Колыме.
1987 год. Идет старенький жандарм и видит как старенький революционер на углу семечками торгует. Жандарм подходит и спрашивает: "Ну и что, царь-батюшка тебе семечками мешал торговать? "

— Прикинь, вчера узнал, что Василий — пидарас!
— Неужели в "Единую Россию" вступил?!
— Да нет, в прямом смысле — с мужиками спит!
— Из "Единой России"?!
— Нет, вроде... Да откуда мне знать!
— А не знаешь — так и нечего нормального гея пидарасом обзывать!

Страшно это писать, но еду в маршрутке с ребенком. Ребенок задает
вопрос:

— Мам, твой муж дома?

Ловлю взгляды других пассажиров, резко заинтересовавшихся подробностями
моей личной жизни. Тихо объясняю мелкому провокатору, что мой муж — это
не только мой муж, но НАШ родной человек, любимый и единственный папа.

На следующий день, в той же маршрутке:

— Мам, наш муж дома?

Лифты у нас в доме меняют. Новые, хотя и очень крутые — пищат при
приземлении, кнопки с подсветкой, больше трех в грузовом не собирают, -
все равно ходят еле-еле, часто чего-то ждут, особенно, если один человек
сел, а уж тарахтят страшно. И в чем дело, непонятно, вроде должны быть
как в гостинице приличной. И неважно, что армяне делали, которые
по-русски читать и писать только с помощью шестилетнего мальчика
обучились — ну пока лифты собирали и разбирали, уж три месяца как. И не
суть, что отечественной сборки и просроченные, все равно вид у них вроде
как приятный. Должна быть другая причина, более глобальная и
всеобъемлющая и все объясняющая, кстати, тоже.
Вчера возвращался вечером с работы. Мальчонка, тот, что армян русскому
учил, с ними возился, ну он вообще пацан без комплексов, лифты сразу
освоил, пока родители на работе, а посторожить его некому, с консьержем
подружился, армян обучал, словом, проводил дни как белка в колесе,
успевал просто за всем и всюду. И всегда приветливый такой, со всеми
перезнакомился, каждого жильца по имени привечает. Так и сегодня.
Со мной поздоровался и снова к своим дружкам великовозрастным играться.
Те как раз собирали мотор новому лифту. И тут нахаленок высказался так,
что у меня прямо глаза открылись.
— Левон, — говорит он своему приятелю, ковыряющему мотор отверткой,
пассатижами и молотком попеременно. — Ты погоди, ты все винтики не
закручивай, мне оставь, а то мне потом играть не во что будет.
И Левон щедро отсыпал, не заставил ждать друга.

На днях утром еду в автобусе. Народу мало. Сидят две дамы, а рядом стоят
два молодых человека, один из которых что-то громко, увлеченно и очень
эмоционально рассказывает. Настолько эмоционально, что печатных слов
раза в два меньше, чем не печатных.
Через некоторое время одна из сидящих дам делает рассказчику замечание:
"Молодой человек, перестаньте выражаться в общественном месте." Тот
моментально извиняется и повернувшись к своему приятелю собирается
продолжить рассказ:"Ну, мы это... Как его... Ну, в общем... Да ну в
п..ду, я тебе потом дорасскажу."
Улыбнуло.

У нас, у мужиков все просто: чем подумал — то и почесал! У все сложнее, … почесалось одно место — перестало думать другое!

— А мне моя заявила, что до "ни— ни! "
— А ты ей что?
— А я ей — "ну-ну. "

В поезда дальнего следования Сашка трезвым не садился. Бзик такой, или
считайте как хотите, а он один раз крепко поддатым на поезд из-за этого
немного опоздал в Каменске. Это ему жизнь и спасло. Может и не это, а
просто повезло, но в голове засело крепко. С той поры, ни в поезд, ни в
самолет трезвым ни-ни, не садился.
Сашка человек добродушный и воспитанный, в транспорте ведет себя
прилично, к людям не пристает, так — с проводницей если познакомится и
чаю у нее попросит. И все. Поговорить "за жизнь" с той же проводницей,
или с попутчиками он может, конечно, но сам не навязывается и слушает в
основном.

Вот, в соответствии с этой традицией, Сашка в поезд и садился. Ранним
вечером и сильно выпивши. Но это не беда: его до поезда из гостиницы
двое трезвых друзей провожали. Серега с Гошкой. Они и вещи тащили. Хотя
чего там тех вещей — спортивная сумка и пакет с едой и бутылкой на
всякий случай, если захочется. Нормально все. Проводница было уперлась.
Не пущу в вагон пьяного, откуда я знаю, может он блевать и буянить
будет, ссаживай его потом и в милицию сдавай, зачем мне такая морока, я
спать хочу. Но Серега уговорил. Детьми, говорит, Клава, клянусь, что он
смирный, спать не меньше тебя хочет и до самой Москвы не проснется.
Детей, правда, у Сереги не было, но Клаве-то откуда знать? Тем более,
что Серега не спрашивал, как ее зовут. Завели Сашку в пустое купе, сумку
под полку пристроили, а пакет Серега на столик поставил. Он его Сашке
больше всего не доверял, водка же там — беречь надо. Жарко только. Но
хорошо, что нет никого. Сашка разделся до плавок, завернулся в простыню
и уснул на своей нижней еще поезд не отправился.
Проснулся он часа через четыре. Оглядевшись и прислушавшись, Сашка
заметил, что он в купе не один: с одной верхней полки на него смотрели
две шкодливых рожицы пацанов лет десяти, а на другой полке кто-то
ворочался и по-женски сопел. Сашке захотелось чаю. Одеваться при
незнакомых людях он счел неудобным, встал, нащупав ногами ботинки,
поправил на себе простыню и весь в белом, как древний римлянин отправился
в купе проводников. Подойдя к купе Сашка снова поправил простыню,
постучался и распахнул дверь.
— Здравствуйте, — сказал он, вагон мотнуло, Сашка отпрянул от двери,
прислонившись задницей к титану и зацепившись за него простыней, вагон
мотнуло обратно, Сашка влетел в купе, бухнувшись на колени перед сидящей
за столиком проводницей. Как есть в плавках — простыня осталась висеть в
коридоре.
— Нельзя ли мне два чая, голубушка, — продолжил Сашка начатую фразу, не
поднимаясь с колен.
Голубушка, оценив обстановку, понимая, что голые мужики, отбросив
простыню и встав на колени, чаем не ограничиваются, затрубила как дикая
мамонтиха, убегающая от дикого мамонта и треснула Сашку по голове
кожаной папкой с разложенными по кармашкам билетами.
— Извините, видимо я не вовремя, — произнес немного огорошенный Сашка и
быстро ретировался, подобрав по дороге простыню. Его никто не
преследовал.
Убедившись, что в его купе все спят, Сашка оделся, приведя себя в
подобающий вид, и прилег, рассчитывая выждать полчасика и повторить
попытку получения чая, когда проводница немного успокоится. И
естественно заснул. Через пару часов он открыл глаза. Было все еще
темно, за окном мелькали редкие фонари, а на полке где он раньше видел
две детские рожице кто-то напряженно сопел под одеялом. Чаю хотелось еще
сильней. Но было боязно идти к проводнице с пустыми руками. И тут Сашка
вспомнил про водку.
— Подарю, — подумал он, сунул руку в пакет и чуть не заорал на весь
вагон: рука наткнулась на что-то ужасно колючее. Осмотрев уколотую руку
и, нифига не заметив сквозных ран, Сашка аккуратно отвернул края пакета
и увидел кактус. Большой колючий кактус, чуть раньше украшавший собой
гостиничный номер. Кактус был в горшке и, как ни в чем ни бывало, цвел.
— Суки, — процедил Сашка сквозь зубы, понимая теперь, почему Серега всю
дорогу от гостиницы до вокзала тащил пакет сам, не давая ему в руки, -
жулики гостиничные, а не друзья.
Но вытащив из пакета горшок с цветущим кактусом и бутылку Сашка
приободрился: теперь к проводнице можно было идти не только с водкой, но
и как положено — с цветами. Утешив себя этой мыслью, Сашка встал,
одернув пиджак и поправив воротник рубашки, он взял кактус «на отлет» в
левую руку, как джентльмены носят цилиндры, подхватил пузырь правой и
отправился знакомой дорогой за чаем. Подойдя к купе он выдохнул, понюхал
собственный «выдох» не предмет перегара, подивился легкому мятному
запаху, постучался и распахнул дверь.
— Здравствуйте, — сказал он, вагон мотнуло, Сашка отпрянул от двери,
вагон мотнуло обратно, Сашка пулей влетел в купе и опять бухнулся на
колени.
— Может все-таки чайку? — договорил он с пола, протягивая проводнице
цветок и прижав к сердцу руку с бутылкой.
— Простите, пожалуйста, — продолжил он, вновь схлопотав по голове папкой
с билетами, — что ж вы деретесь-то все время, я совсем не такой
страшный. Мне просто очень чаю хочется.
Сашка закончил монолог и пристально взглянул на забившуюся в угол
проводницу. Из угла на Сашку смотрели расширенные ужасом два огромных
девичьих глаза. Рот был открыт в беззвучном крике.
— Да не страшный я, — повторил Сашка, повернулся к зеркалу и опешил: из
зеркала на него смотрело что-то средннее между очковой коброй, собакой
Баскервилей и индейцем Сиу в боевой раскраске. В зеркале отражалось
нечто в Сашкином пиджаке с цветущим кактусом в одной руке и бутылкой в
другой. В зыбком вагонном свете, вокруг глаз этого нечно бликовали и
слегка фосфоресцировали широкие белые полосы, обрамляющие провалившиеся
черные глазницы. Такие же полосы шли от ушей к подбородку, заменяя
бакенбарды и бороду. На лбу было большое белое пятно. Сашка машинально
дотронулся до пятна и понюхал палец — пахло зубной пастой. Сашка
попробовал белое вещество на вкус. Точно паста. Сашка выглянул из купе и
заметил две высунутые в коридор детские головенки.
— Раскрасили, черти, — громко сказал Сашка, — вот я вас!
«Черти» тут же хихикнули и скрылись в двери его купе, а Сашка пошел
умываться.
Любой другой на Сашкином месте пошел бы разбираться с извазюкавшими его
пацанами. Но Сашке очень хотелось чая. Смыв с себя зубную пасту он
причесался и опять отправился в купе проводников мириться с проводницей.
Подойдя к купе он постучался и распахнул дверь. Вагон мотнуло.
Кстати, Сашка потом говорил, что проводницу вовсе и не Клавой звали.
Зиночкой оказалась. Студенка на практике.

Мужик приходит на работу с часовым опозданием, весь перебинтованный.
Начальник:
— Ты почему опоздал?
— Я упал с пятого этажа.
— И что, целый час падал?

Произошло крупное кораблекрушение. Сотни пассажиров барахтаются в воде, видны одни головы. Неунывающие матросы на шлюпке быстро затаскивают в лодку пассажиров одного за другим, хватая за волосы. Вдруг возле шлюпки появляется полностью лысая голова. Один из матросов секунду задумчиво смотрит на неё, а затем бьет веслом по лысине:
— Бл#дь, нам тут совсем не до шуток!

Летчик и таксист поспорили, кто кого больше удивит. Сели в самолет, взлетели. Летчик:
— Высота 4000, видимость — 2 км. Через некоторое время:
— Высота 1000, видимость— ноль. Шофер заволновался, а летчик:
— Спокойно, идем по приборам!
Приземлились, пересели в такси. Таксист:
— Скорость — 100, видимость — 500 метров.
Через некоторое время:
— Скорость — 150, видимость— ноль! Идем по приборам.
Летчик:
— По каким приборам?
Таксист:
— Через 40 копеек поворот налево.

Муж и жена откупорили очередную бутылку вина. Разливая, муж говорит:
— Готов поспорить, что ты не сможешь сказать нечто, что заставило бы меня радоваться и огорчаться одновременно...
— Хммм... Ты знаешь, а ты тр@хаешься гораздо лучше своего брата!

A вот еще байка (тоже из трамвайных):
ЖЕНЩИНА (гневно): Слушайте, что это вы мне там между ног
запихнули да еще и дергаете туда-сюда!?
МУЖЧИНА (смущенно): Да не... Это не то... Это сумка...

— Что-то гугль по запросу "businаssmаn" всякую чушь выдаёт...
— А что должен?
— Про бизнесменов что-нибудь...
— Так ты и ищи про бизнесменов, а не про человека-с-автобусом-в-заднице!

На самолетах летать не страшно, на них страшно падать.

В Питерском трамвае

Расскажу случай, который наблюдал лично, довольно много лет назад в
городском трамвае.
Был я тогда студентом, а студент, никогда не прогуливающий лекции (а тем
более по истории КПСС), студентом не считается. По этой причине еду я
вот в этом самом трамвае по Васильевскому острову вместо лекций в
какое-то непонятное время – часов в 12 дня или что-то около того. Народу
почти нет, человека три-четыре. А в те годы трамвайные вагоны были так
устроены, что вдоль левого борта вагона было только по одному сиденью,
вдоль правого – как положено, по два. И еще были на стенках компостеры
для талонов. Вообще-то они везде разные, но в тот период были
повсеместно такие горизонтальные крупные прямоугольные металлические
колобахи с прорезью в середине для талона и выступающей
пластиной-педалью сбоку. Питерцы должны такие помнить, пластина эта была
шириной с ладонь и блестела, отполированная руками тысяч пассажиров. Да,
так вот именно такой компостер висел прямо над головой некоей ДАМЫ,
которая сидела у левого борта на одиночном сиденье.
Опишу даму. Наверное, каждый, услышав слово «фурия», представляет себе
что-то. Что-то… такое… как, скажем, мисс Эндрю из книги о Мэри Поппинс.
Ну да, «здравствуйте, мисс Фурия, здравствуйте, мисс Гарпия!... » — это
оттуда. Так вот, это самое «Что-то» и сидело в трамвае на пару кресел
впереди меня, напротив средней двери вагона. Лет 50 или около того,
колени, обтянутые грубой шерстяной юбкой, плотно сжаты, ступни в крупных
ботинках параллельны и крепко упираются в пол. На носу очки с толстыми
стеклами, на лице – гримаса недовольства всем и вся. Держит двумя руками
на коленях ридикюль и презрительно смотрит в окно. Короче, мерзкий завуч
школы для малолетних преступников. Картину завершает огромная шапка с
таким пышным белым пухом, который колышется вокруг всей головы на
расстоянии 5-6 сантиметров. Представили? Отлично.
Теперь второй персонаж интермедии. На очередной остановке в среднюю
дверь входит «не вполне опустившийся питерский интеллигент». Или его
потряхивает со вчерашнего, или недавно похмелился — но видно, что с
зеленым змием дружит сравнительно недолго и еще не привык появляться под
его влиянием на людях. Тощий такой, жалкий, в сером грязном пальтишке,
небритый, кадык дергается, взгляд искательно-извиняющийся… Дескать,
простите, выпил, но я хороший, вот проеду немного и выйду, не буду вам
мешать…
Гарпия покосилась на него поверх очков, брезгливо сморщилась и
пробормотала что-то вроде «… в вытрезвитель таких надо, а не в трамвай
пускать…». Потом вздернула нос и демонстративно отвернулась к окну.
Тем временем мужичок, желая показать себя “образцом законопослушания”,
нашаривает в кармане измятый талончик и оглядывается в поисках
ближайшего компостера. Каковой оказывается напротив него, на стене,
прямо над головой той самой «мисс Фурии».
Мужичок подходит к компостеру и пытается запихнуть талончик в прорезь.
Но вагон качает. Талончик падает из трясущихся рук и приземляется…
правильно, на голову дамы!! То есть, на этот самый гагачий пух ее шапки!
Дама, разумеется, этого не чувствует, она только видит и обоняет
небритую личность, которая зачем-то приблизилась к ней на неуставное
расстояние и с чем-то там возится. Гарпия что-то шипит себе под нос и
отворачивается от возмутителя спокойствия еще брезгливее и
демонстративнее…
Но талон надо добыть! Мужик, округлив глаза и раскрыв в напряжении рот,
пытается двумя пальцами схватить талон, но, естественно, хватает вместе
с талоном пух и тянет его на себя вместе с шапкой.
Гы!...
«Убью!!! Стоять!!! Кто посмел??!! » — фурия вскакивает и нависает над
оторопевшим мужичком. Крик, топот, потрясание ридикюлем, летят брызги
слюны и клочки мужика. Тот даже стал меньше ростом.
«С-с-с-сс… пс-с-с-ст-т-т.. эта… вот… талончик… у вас…» — пытается что-то
пролепетать несчастный алкаш.
«Где?? Что?? Вот эта дрянь?? Заберите! Отойдите! не прикасайтесь! Как
посмели! Заявлю! посажу! растопчу!... »
Ну, как-то разобрались. Получил мужик свой талон. Фурия уселась на свое
место, продолжая еще по инерции гневно шипеть и плеваться.
А талон, кстати, не прокомпостирован до сих пор. Мужичонка опять лезет к
тому же компостеру. Фурия напрягается и ждет окончания этого гадостного
для нее эпизода. Алкаш вставляет-таки талон в прорезь и резко нажимает
на педаль компостера. Трамвай тормозит…
А вот теперь – внимание! – ладонь мужичка не удерживается на
опустившейся скользкой пластине компостера и соскакивает с нее. И мужик
со всей дури, с размаху проезжается раскрытой пятерней по профилю Фурии!
По шапке (она тут же налезает Фурии на глаза), по очкам, которые тут же
летят в сторону, по презрительно сморщенному носу, по нижней губе,
звонко шлепнувшей на весь вагон, и, наконец, по ридикюлю на коленях сией
надменной дамы…
Упс…
Последствия дорисует ваше воображение. Могу только сказать, что трамвай
тормозил перед остановкой и жизнь мужику спасла только открывшаяся
дверь, в которую он вылетел пулей, на бешеной волне рева раненого
буйвола…
ЗЫ: Странно, что я не выдавил передние зубы, когда зажимал обеими
ладонями себе рот в конце вагона…

LORD