Анекдот № 162274

Девочка приходит в гости на чай к своей лучшей подруге еврейке. После чаепития пропала серебряная ложечка. Подруга еврейка звонит девочке:
Слушай, ты к нам больше не приходи, у нас ложечка пропала.
Через пару дней евреи находят ложечку. Девочка: а можно к вам снова на чаепитие?
Еврейка:нет.
Девочка:ну у вас же ложечка нашлась.
Еврейка: а ощущение осталось!

Парикмахер — клиенту:
— Вы уже были у меня раньше?
— Что вы! Это следы автомобильной катастрофы.
— Что "Битлз", "Битлз"? Поют фальшиво, картавят, гнусавят, слова забывают...
— А ты их слышал?
— Зачем? Мне Рабинович по телефону напел.

Приехавший в Киев попросил прохожего рассказать историю памятника Богдану Хмельницкому.
— История такова, — начал прохожий. — Разгромил Богдан польских шляхтичей и вернулся с победой в город. Въехал на коне на горку, а вокруг тысячи людей.
Он вытянул перед собой булаву и произнес: "Здоровеньки булы, грамадяны украинци!"
В ответ прозвучало: "Здгаствуй, товагищ Богдан!"
Тут он и окаменел...

Русские крестьяне однажды вывели математическую теорию:
— Четыре плюс четыре будет восемь, с этим можно согласиться, но когда говорят, что пять плюс три тоже восемь! Нет, это уже еврейские штучки!

Умер старый еврей. Вскрыли его завещание, читают: «Дочке моей, Сарочке, оставляю сто тысяч долларов и дом. Внучке моей, Ривочке, оставляю двести тысяч долларов и дачу. Зятю моему, Шмулику, который просил упомянуть его в завещании, упоминаю: привет тебе, Шмулик!».
Муж Двойры уехал по делам. В это время умирает его сестра. Двойра должна сообщить мужу о несчастье очень осторожно, потому что у него больное сердце. Двойра посылает телеграмму: «Сара неопасно заболела. Похороны в четверг».

Жил-был в Париже самый обычный еврей. Он жил во французском квартале, и поэтому совсем "офранцузился", перестал исполнять субботу, праздники забыл, в общем — француз французом. И только одно напоминало о его национальности — его фамилия: Кацман. Самая обычная фамилия. И решил еврей сменить свою фамилию, раз только она от его национальн ости осталась — просто перевести ее на французский язык. Кац — по-еврейски "кошка" — по-французски будет "ша" (сhаt), ман — "человек" — по-французски будет "лом" (l"hоmmе). Вместо Кацман получилось Шалом — от судьбы не уйдешь.

При Николае Первом еврейских подростков хватали прямо на улицах и отправляли в военные школы. От службы освобождались только женатые. Евреи нашли выход — женили малолетних.

— У вас в роду были евреи?
— Нет, я первый.

Абрам с Сарой сидят дома. Вдруг звонок по телефону. Абрам подошел к аппарату, но трубку не берет. Сара:
— Чего ты таки ждешь, ответь на звонок.
— Еще не время.
Телефон продолжает звонить. Сара опять:
— Надо таки ответить на звонок.
— Еще не время.
Телефон не унимается. Сара:
— Ну теперь то ты снимешь трубку?
— Вот теперь время.
Снимает трубку и некоторое время разговаривает по телефону. Когда разговор заканчивается, Сара спрашивает:
— Почему ты так долго не хотел отвечать?
— А пускай думают, что у нас таки очень большая квартира.

— Сема, вот ведь парадокс! Когда я жил в СССР, во всем были виноваты евреи. Потом я жил в России, и снова во всем были виноваты евреи.
— Ну и где же тут парадокс, Моня?
— Ты не дослушал, Сема! Теперь я живу в Израиле. И знаешь, кто во всем виноват?!

— Яша, от тебя плохо пахнет. Надо сходить в баню и помыться.
Яша скрепя сердце идёт, но возвращается мрачнее тучи.
— Никогда больше не пойду туда, Сара! Во время мытья я потерял жилетку!
Проходит год.
— Яша, ты опять плохо пахнешь. Придётся тебе пойти в баню.
Он идёт и возвращается сияющий.
— Сара, я таки нашёл свою жилетку! В тот раз я её надел под рубашку!

— Почему ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос?
— А кто тебе это сказал?

— Здесь проживают супруги Гольдберг?
— Нет. Но на первом этаже живет господин Гольд, а на четвертом — господин Берг.
— Ага! Значит, они разошлись!

— Косметика из грязи Мертвого моря: сбылась многовековая мечта еврея деньги делать из грязи.

— Мойша, ты куда идёшь?
— На остановку.
— Шо, куда-нибудь едешь?
— Нет, тётя Циля просила пуговиц насобирать...

— Зяма, правда ли, что у тебя есть брат-близнец?
— К сожалению, правда. Я появился на свет уже с конкурентом!..

Узенькая улочка в Одессе, друг напротив друга две еврейки вешают бельё. Одна спрашивает:
— Сара, мой муж не у тебя?
— Нет, а шо он сказал шо пойдёт ко мне?
— Да нет он сказал шо пойдёт по #лядям.
— А шо я #лядь?!
— А шо спросить нельзя?

Два еврея заходят в бар и садятся за стойку. Один из них достает из кармана непонятный пузырек с жидкостью, открывает его и отпивает немного. Другой его спрашивает:
— Ты что пьешь?
Тот быстренько убирает пузырек в карман и говорит:
— Мне виски с колой, спасибо, друг!

Возле ворот концлагеря стоят два эсэсовца, один ветеран, всё лицо в шрамах и сопливый новобранец.
— Скажите, дядя, а что это за здание на территории лагеря?

— Это наш крематорий.

— А что это за дым такой чёрный и густой из трубы валит?

Ветеран глубокомысленно затягивается эрзац-сигаретой:

— А, это… табор уходит в небо...

Приходит Рабинович к УхоГорлоНосу:
— Доктор, я плохо слышу и у меня постоянный звон в ушах!
— И давно это у вас?
— Да месяца два уже!
Врач посмотрел и говорит:
— Милейший, да у вас там два пятака запихнуто! Что ж вы раньше не пришли!
— Да раньше деньги не нужны были...!!

Объявление.
Мужчина-еврей, очень успешный, умный, независимый, целеустремленный. Познакомится с девушкой, папа которой возьмет его на работу...

Идет еврей по Нью-Йорку вдруг видит вывеску “Китайский Ресторан Хаима Гольдберга”. Ну, он весь в непонятках зашел в ресторан. Там повара — китайцы, официанты — китайцы. Еврей поймал одного официанта и спросил:
— Это настоящий китайский ресторан?
— Да, сэр.
— А повар у вас еврей?
— Нет, сэр.
— А еда у вас кошерная?
— Нет, сэр.
— А кто тогда Хаим Гольдберг?
— Наш хозяин, сэр.
Еврей захотел переговорить с хозяином. Вышел к нему старенький китаец, представился Хаимом Гольдбергом. Еврей говорит:
— Как так случилось, что вас, китайца, зовут таким еврейским именем?!
— Очень просто. Много лет назад, когда я приехал в Америку на пароходе, нас построили в очередь и стали записывать наши имена. Мужчина передо мной сказал “Хаим Гольдберг”. После него спросили меня. И я сказал “Сэйм Синг” ("Sаmе Thing")...

Моня всю жизнь хотел поговорить с Богоматерью. Вот он умер, попал в рай и увидел там наконец Божью Матерь.
– 

— Есть ли у вас родственники за границей?
— Нет.
— Не отпирайтесь! У вас дядя в Израиле — нам это известно.
— Так это я за границей, а не он!

Сaдится летaющaя тaрелкa, скaжем тaк, нa Арбaте, и
вылезaет из нее иноплaнетянин: шесть рук,
шесть ног, глaзa горят, кaк фaры и полный рот железных зубов.
Срaзу нaбежaли журнaлисты, стaли брaть интервью.
Ж: — Нa вaшей плaнете у всех по шесть рук и по шесть ног?
И: — Дa, у всех.
Ж: — И у всех глaзa горят, кaк фaры?
И: — Конечно, у всех.
Ж: — И у всех полный рот железных зубов?
Иноплaнетянин зaдумaлся.
— Нет, не у всех, — говорит. — У евреев золотые.

Сидят на скамейке две старих старих еврейки.
Одна другой говорит:
— Циля.
— Ну?
— Вот ты мене скажи, вот как ты думаешь, что мой Сема прачет между ногами?
— Что прачет? Видать, золото?
— Нет.
— Деньги?
— Нет.
— Зберкныжку?
— Нет.
— А что же прачет?
— Ну, подумай сама, что мой Сомка может пратать между ногами, догадаешься?
— Нет!
— Так он там прачет, конец любви и два мешка воспоминаний!

— Хаим, что ты несешь в мешке?
— Использованную туалетную бумагу.
— И куда?..
— В химчистку!

— Стыдно мне, ой стыдно — говорит Рабинович своей жене.
— В чем дело?
— Абрам уже третий раз пригласил меня на похороны своей жены, а я не смог ни разу пригласить его.

Изя Гольдберг получает по почте приглашение от Рабиновича на свою серебряную свадьбу. В конце приглашения написано: "Тем друзьям, которые не смогут к нам придти, подарки будут возвращены".
Изя говорит жене:
— Надо что-то подарить, не прислать подарок неудобно. Но есть выход — мы к Рабиновичу не пойдем. Подарок-то должны вернуть.
Короче, Изя идет к соседу и просит одолжить на несколько дней рокошный и страшно дорогой серебряный канделябр. Отсылают этот канделябр Рабиновичу.
Проходит три дня, пять дней, неделя, две — канделябр не возвращается.
Еще через неделю Изя говорит жене:
— Забыл, видно, Рабинович обо мне и канделябре. Зайду-ка я к нему и ненавязчиво намекну.
Заходит. Рабинович встречает его с распростертыми объятьями:
— Ну, наконец-то, дорогой. А я как раз сегодня жене говорю — если наш Изя и сегодня не сможет к нам придти, вечером — отсылаем канделябр.

Раввин говорит:
— Безгрешных людей не бывает. И всё-таки разница между праведником и грешником существует. Праведник, пока живёт, знает, что он грешит.
Грешник, пока грешит, знает, что он живёт.

Еврей болен холерой и чувствует себя совсем худо. Он попросил позвать к нему ксендза. Работники больницы удивились, но просьбу выполнили. Является ксендз. Еврей начинает каяться в грехах и говорит:
— А все свои деньги я завещаю синагоге...
— Может, вам лучше позвать раввина? — возмущается ксендз.
— Ну, вот еще! Стану я звать раввина в инфекционную больницу!

У Абрама и Рахили золотая свадьба. Все гости приходят и дарят подарки из золота. Приходит Мойша:
— Пришел поздравить вас, разрешите представить мое сокровище Сару — золотой человек!